Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

и в 18.00 лёг спать. Проснулся ровно через сутки и тоже близко к 18.00. Спал, как убитый, ни разу не просыпаясь.

Какие сделал выводы из этого похода? Нельзя без подготовки ходить в походы даже на одну ночь. Нельзя плавать на плоту ночью по незнакомой реке. Пару коробков спичек всегда надо иметь с собой в водонепроницаемой упаковке. При пешем передвижении по тайге без троп и дорог расчётная скорость должна быть снижена в несколько раз. Продукты надо брать с собой, как минимум, с полуторакратным запасом. Нельзя доводить организм до крайней степени усталости – лучше переночевать лишнюю ночь в пути.

На каникулах занимался с друзьями рыбалкой, осенью – охотой. По выходным регулярно посещали летние танцплощадки около клуба СУБРа и клуба Строителей. Вообще, время пролетело незаметно.

В конце августа я выехал в Свердловск. Там предстояло закрепить за нашей новой командой частную комнату в другом доме, недалеко от первого. С хозяйкой я договорился о съёме ещё летом.

2 курс (август 1955 – август 1956)

Съёмная квартира и её обитатели. Поездка на уборочную в колхоз. Аппендицит. Свердловск как город

В конце августа в Североуральск вернулись Стасик Виноградов и его друг Лёня Можаев, которые успешно сдали вступительные экзамены в горный институт и были зачислены на шахтостроительный факультет по специальности "Маркшейдерское дело". Место для жилья ребята не искали, и я им предложил поселиться вместе в частном домике на ул. Фурманова 89. Это недалеко от моего первого места жительства по ул. Сурикова. Об аренде с хозяйкой дома договаривался я сам, поэтому и комплектовал команду. Ребята с радостью согласились. Мест имелось четыре, четвёртым пригласил Толю Лобанова, паренька из нашей группы, приехавшего из глухого угла восточного Зауралья. Занимали отдельную комнату с четырьмя кроватями и дверью. В центре стояла русская печь, а слева маленькая комнатушка.

Хозяев было трое: хозяйка, уже пожилая женщина, её сожитель дядя Федя, совсем седой и пожилой мужчина, проведший не один год в лагерях, о чём он мне никогда не рассказывал, и дочь хозяйки Тамара, лет двадцати двух, симпатичная и чёрная, как цыганка. Хозяева спали в закутке на кровати, а Тамара всю зиму на печи. Только на лето перебиралась в сени. В этом доме туалет располагался в сенях под общей крышей, в отличие от стоящего отдельно скворечника на старой квартире.

Только успели заселиться, не прошло и недели, как нас всех отправили в колхоз на уборочную. На этот раз поехали в Богдановичский район, в д. Кунара. Это 10 км не доезжая до п. Богданович. Этот колхоз имел не такое претенциозное название, как прошлый, но считался богатым по меркам тех лет. Приехало в эту и соседнюю деревню Тыгиш сразу четыре группы студентов – это около 100 человек. Поселили в классы сельской школы по 10-15 человек в комнату. Работа – сбор картофеля и моркови за копалками.

Причём установили и норму сбора за день – 65 вёдер на человека. Для трёхразового кормления студентов сделали длинные столы с накрытыми козырьками прямо в поле. Кормили отвратительно. Основное блюдо – картофельное пюре, забелённое молоком, и хлеб. В обед очень жидкая овощная баланда с отдельными крошками когда-то лежавшего там мяса и каша с постным маслом. Зато

Рис. 26: Виноградов С., Шеин Э., Можаев Л.

колхоз считался богатым. Вероятно, здесь был очень хитрый председатель, который точно знал, что никто из приезжих бунтовать не будет и раньше срока не уедет. Мы с грустью вспоминали прошлогодний, считавшийся бедным колхоз, где студентов нормально кормили. Здесь же ребят преследовало постоянное чувство голода, особенно вечером, после ужина. В магазинах, кроме хлеба и сахара, не было ничего. Оставалось только грызть овощи – капусту и морковь.

Это был, в основном, сельскохозяйственный район. Леса здесь только в виде небольших островков между пашней. Однако осенний пейзаж был исключительно красивым, особенно издали, где лесные опушки из жёлтых берёз и красных осин создавали совершенно неповторимый колорит. Я опять взял с собой ружьё и от местных жителей узнал, что совсем недалеко от нас, в 4-5 км, лежит большое озеро Куртугуз. Однажды, досрочно выполнив до обеда норму, пошёл туда. Действительно, где-то через час неспешного хода рельеф стал понижаться, внезапно открылась водное зеркало огромного озера. Она имело вид немного эллипсовидной чаши диаметром около 6-7 км. Ещё за несколько сотен метров до воды кустарниковая растительность исчезла, и под ногами уже чувствовался моховой слой, увеличивающийся по мере приближения к урезу воды. К самому берегу из-за топи подойти было нельзя, но думаю, что с других сторон такие подходы вероятны. Там увидел на воде несколько стаек уток, которые очень медленно смещались, возможно, из-за сильного ветра. Подойти к птицам скрытно не имелось никакой возможности из-за большого расстояния – по воде около 200 м. В этих условиях можно охотиться только со скрадка, установленного на лодке. Вернулся в деревню ни с чем.

Вечера студенты проводили, играя в общежитии в карты. Однажды вечером во время такой игры я внезапно побледнел и почувствовал себя плохо. Ребята сходили в контору колхоза и позвонили в скорую помощь. Где-то через час подъехала четырёхколёсная пролётка, но доктора Ионыча там не было, а зашёл фельдшер. Он осмотрел меня, пощупал и велел собираться в больницу. Где-то через полчаса я находился в стационаре районной больницы. Это было среднее по тем временам бревенчатое одноэтажное здание. Моё самочувствие уже улучшилось и главврач сказал, что у меня был приступ аппендицита. Спросил, согласен ли я на операцию. Я подумал, зачем ждать второго или третьего приступа, тем более, что сейчас есть время, и согласился. За ночь меня подготовили, и утром главврач сделал операцию под местным наркозом. Всё прошло хорошо, и меня поместили в шестиместную палату. К ночи я захотел в туалет и сам, правда с трудом, сходил туда и обратно. Соседи по палате, двое прооперированных ранее меня мужиков, уже готовились к выписке. Один из них – комик по рождению. Постоянно рассказывал смешные истории, прослушав которые, все смеялись, а мне это было нельзя, т. к. низ живота пронзала сильная боль. Приходилось затыкать уши и не слушать.

Выздоровление шло быстро и без осложнений. Один раз приехали ребята из группы, дали денег на обратную дорогу и велели из больницы ехать домой, в Свердловск, что я и сделал через шесть дней. Однако ж эта операция имела и некоторые неприятные последствия: