Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

тур. И опять нас донимал очень сильный ветер, приходилось прятаться за отдельные камни. Начали осматривать окрестности – всё просматривалось на 60 км. Хорошо видели Североуральск, похуже Карпинск, Волчанку. Говорят, что в хорошую

Рис. 19: На вершине

погоду заметен и Серов. Хорошо рассмотрели речную сеть, озера, разные сёла и деревни. Кругом, сколько охватывал глаз, простиралась тайга. И по ней медленно скользили пятна облаков. Под туром нашли банку с записками туристов. Брать ничего не стали, а оставили свою.

Где-то в 18.00 начали спуск, как и спланировали, на восток, в долину р. Большая Супрея. Быстро поняли, что спуск – это не менее тяжёлое и ответственное дело, чем и подъём. Через час достигли зоны альпийских лугов и карликовых деревьев, отдельные из которых ветвями напоминали флюгер "розы ветров", а ещё позднее вошли в настоящий лес. Только на этот раз никаких тропинок не было и пришлось пробиваться в целик1. Кроме этого, ориентироваться по солнцу мы не могли – закат был на той стороне хребта. Идти старались строго по скату горы вниз, а речки как не было, так и нет. Продвижение шло очень медленно. И мы уже начали думать, не стать ли на ночёвку – сильно устали за этот день и проголодались. Как иногда бывает в таких случаях, решили идти ещё один час. Начало смеркаться. И тут удача – через полчаса набрели всё-таки до какого-то ручья, который тёк вправо, в сторону р. Сосьва. Он был настолько мал, что принять его даже за исток р. Большая Супрея у нас не хватило фантазии. Кстати говоря, тогда у нас вполне был шанс выйти на истоки реки Шарп, но тогда бы наша задача по выходу на р. Сосьва значительно усложнялась, т. к. путь удлинялся раз в двадцать. Стали на ночёвку. Развели костёр, сварили ужин и расположились для отдыха – и тут нас атаковали давно изголодавшиеся и очень злющие комары. Спасения от них не было. Легли на нарубленные еловые лапы и накрылись плащами. Несмотря на сильную усталость, а может, и переутомление, долго не могли уснуть. К тому же под утро сильно замёрзли. Кто-то не вытерпел,

Рис. 20: Спуск с вершины

встал и развёл костерок. Так и продремали до утра, поворачиваясь к огоньку разными боками. Утром позавтракав, двинулись вниз по течению ручейка. В любом случае он должен был привести к р. Сосьва. Идти по тропе – это одно, а идти по целому непромятому лесу и кустарнику – это совсем другое, этот момент при выборе обратного маршрута не учли. По мере продвижения вниз, этот ручеёк стал полнеть и расширяться. Стали появляться какие-то мелкие боковые притоки и идти уже часто приходилось по разным берегам речушки, переходя её вброд. Мы уже начали уставать, когда, наконец, перед нами распахнулась широкая речная пойма Сосьвы – было около 20.00. Это действительно оказалась Большая Супрея. И чтобы пройти не более 10 км по её течению вниз понадобился целый день. Это не только из-за того, что маршрут трудный – сказывалась бессонная ночь после нелёгкого затяжного подъёма.

Хоть мы и были тогда молоды, но всегда есть предел любым человеческим возможностям. Первый осмотр поймы показал, что в этом месте действительно когда-то было человеческое присутствие, но люди отсюда ушли очень давно, если не в каменном веке, то попозже.

Рис. 21: Ночёвка на Б. Супрее

После небольшого отдыха решили идти по левому берегу Сосьвы до избушки смотрителя заповедника, которая, по нашим прикидкам, находилась в 5-6 км ниже, и там заночевать. Тут вдруг я увидел на реке брёвна и предложил ребятам сколотить плот и пойти до избушки сплавом. Когда меня спросили, чем сбивать, я показал тринадцать гвоздей длиной 100 мм, которые взял на всякий случай в дорогу. Витя Миронов сразу согласился, а Вадим с Ваней отказались, сказали, что до избы пойдут пешком. Так и сделали. Перед расставанием я и Витя догадались фотоаппараты отдать ребятам. Сколотили шесть брёвен двумя планками, вырубили шесты и, положив рюкзаки на плот, отчалили от берега. Было уже поздно, около 22.00; плот шустро заскользил вниз по довольно быстрому течению реки. Первые полкилометра прошли нормально. Попадались в русле реки отдельные камни, от которых успешно отворачивали плот шестами. Я стоял спереди и рулил, а Витя только исполнял мои команды, т. к. не имел достаточного опыта плавания. Уже сильно смеркалось, и вдали было мало что видно. Внезапно количество камней в русле стало увеличиваться. Вдали я успел разглядеть недалеко друг от друга два камня и успел направить плот между ними. Однако метров десять пониже стоял третий камень. Отвернуть от препятствия на таком малом отрезке пути на плоту, да ещё и при такой скорости реки, невозможно. Через три-четыре секунды последовал лобовой удар торцами брёвен плота о камень, поперечины тут же лопнули, как гнилые верёвки, и плот начал рассыпаться на отдельные брёвна. Я бросил взгляд вниз – и увидел, как соскользнул в воду топорик и как начал всплывать мой рюкзак. Я оказался по грудь в воде, схватил свой скарб – и меня начало течением стаскивать вниз. Рядом барахтался в воде и Витя. До правого берега метров двадцать. Мы с большим трудом начали, наискосок, под острым углом, продвижение к берегу.

Рис. 22: Порог Большой перебор

На счастье, метров через шесть-семь стало мельче, и мы напрямую вышли на берег. Проверили запасы – результат неутешительный. Топорик потерян, спички полностью размокли, лапша в рюкзаке превратилась в тесто, а остаток сухого корма мы отдали ушедшим ребятам. (В 1974 г. на этом месте мы проводили поиски россыпного золота. При поездке на этот участок специально осмотрел это место – оно непроходимо для плота в межень2. Этот порог хорошо знаком местным жителям и имеет имя собственное – Большой Перебор.)

К несчастью, подвела и погода – начался нудный мелкий дождь. Елового леса вблизи на берегу почему-то не оказалось. Пришлось прилечь на мокрую землю под какой-то ивняк в мокрой одежде и накрыться мокрым плащом. Ни о каком сне говорить тут не приходится – просто лежали и разговаривали. В 4.00 рассвело. Решили идти вниз по речке. Пошли вправо, и оказалось, что мы на острове.