Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

хоре. Среди вторых теноров петь было тяжело, не получилось вытягивать "верха" – и я просто открывал рот. Кроме этого, я не получал ни малейшего удовлетворения от этой массовой спевки. Каждая репетиция давалась с трудом, через полмесяца хоровых занятий решил, что лучше лишний год проживу на частной квартире, чем продолжу заниматься так истязать душу, и навсегда бросил это дело и никогда не сожалел, хотя летом 1957 г. хор участвовал в Международном фестивале молодёжи и студентов в Москве и получил Диплом 3-ей степени.

Некоторые ребята сразу начали ходить на спортивные секции института. Я ещё в школе имел спортивные разряды по лыжам и пулевой стрельбе. Лыжным спортом заниматься не хотелось, а вот стрельба была по душе. Сначала я выступал на первенстве факультета, а потом меня включили и в состав факультетской команды. Конечно, уровень занятий и материальная часть здесь были несравненно выше, чем в Североуральске. Стрельбы проходили в подземном тире ДОСААФ на углу улиц Малышева и 8 Марта. Оборудован он был просто превосходно: каждая стрелковая ячейка оснащалась подзорной трубой для корректировки любого выстрела, имелось хорошее, не дающее бликов освещение. Материальная часть – малокалиберные винтовки 5,6 мм – у всех были свои и привозились с собой. В школе я стрелял из винтовок ТОЗ-8 с простым открытым прицелом. Здесь же, в основном, применялись диоптрические кольцевые прицелы. Как показала практика, стрельба с ними давала большую кучность и улучшала результат. Так как я был новичком в команде и имел низкий разряд, то и закреплённой винтовки у меня не было. Приходилось брать первую попавшуюся, наскоро пристреливать и выходить на огневой рубеж. Но иногда мне давали попробовать пристрелянные винтовки, и результат всегда был намного лучше. Однажды я даже не вышел из девяток на мишени № 7м на 50 м лёжа. А вот стандарт 3 на 10 из трёх положений шёл хуже – не выше 260 очков.

Однажды желающим предложили пострелять из боевого оружия – трёхлинейных армейских винтовок калибра 7,62 мм. Я согласился, условились встретиться утром в условленном месте. Подошёл заказной автобус, стрелки погрузили в него несколько винтовок, пару цинковых ящиков с патронами и поехали на стрельбище. Поехали далеко – за г. Березовский, дальше в лес примерно на 10 км. Армейское стрельбище – расчищенная полоса около 150 м шириной и около 800 м в длину. В конце полосы бульдозеры сотворили мощный земляной вал вперемежку со стволами деревьев. Огневой рубеж состоял из открытой части, где располагались стрелки на дистанцию 100 метров по мишени №4, и закрытой, где сидели снайперы и вели огонь на дистанции 300 и 600 метров. Стрелки расположились на открытом рубеже и всё делали только по команде старшего на стрельбище. Сходили и повесили себе мишени, и после этого можно было открывать огонь. Только я начал поудобнее моститься, как справа от меня раздался очень сильный хлопок – и я сразу оглох на правое ухо. Понял, что сосед выстрелил. Тут же прозвучал выстрел слева – и моё левое ухо перестало слышать. Тогда я открыл стрельбу сам. Отстрелял десять патронов, подождал, когда закончат все. После стрелки пошли снимать мишени. Мой первый опыт вполне удачен – 87 очков из 100. Сразу выполнил норму 3-го разряда. Потом отстреляли 2-ю серию, после этого события приняли несколько хаотичный характер. Патроны никто не считал, два цинка стояли прямо на огневом рубеже – и все начали палить в сторону мишеней, кто в бумагу, кто в столбики, кто по камням, лежащим на земле. Вообще, настрелялись всласть и оглохли. Надо было брать пример со снайперов. Те имели винтовки с оптическими прицелами, целились очень тщательно, иногда делали перерывы в прицеливании. Один выстрел занимал у снайперов около 5 минут. Тут-то я понял, какое это мощное оружие трёхлинейная винтовка. У неё дальность только прицельного выстрела 2 км, а пуля летит ещё дальше: стрелки попадали в деревья земляного вала, и там вверх взлетала щепа. Это была первая и последняя поездка с боевым оружием и стрельбой "до отвала".

Мои два одногруппника – братья Вилли и Эдик Мардеры, немцы из Омской области, – пошли на секцию классической борьбы, или, как её сейчас называют, греко-римской. И через какое-то время начали "вербовать" других, в том числе и меня. К весне я согласился и пошёл на занятия. Тренировал секцию студент-перворазрядник с горного факультета, легковес, но с мощной, хорошо накачанной шеей. Он глянул мой торс и сказал, что дело для меня подходящее. Тренировки заключались в общефизической подготовке, в особенности, накачивании шеи "мостиком", игре в баскетбол без особых правил, изучению приёмов борьбы со спарринг-партнёрами. За два часа занятий уходило много физических сил и пота. Зал для борьбы имел относительно небольшие размеры, и в нём всегда стоял устойчивый и крепкий запах здорового мужского тела и пота. В такие места следовало бы водить на "ремонт" всяких лесбиянок, про которых в те годы мы даже и не слыхали. После занятий принимали душ. В конце второго семестра устроили квалификационные соревнования среди новичков. При весе 65 кг я входил в лёгкую весовую категорию 62-67 кг. Одну из схваток я выиграл на чистом туше за 13 сек., бросив соперника через бедро. У второго выиграл за 42 сек., но третьему чисто проиграл за 26 сек. Конечно, опытные, владеющие хорошим арсеналом приёмов борцы за десятки секунд не проигрывают. Уровень моей техники ещё был недостаточно высок, но секция нравилась, т. к. у меня начался рост мышечной массы и физической силы.

В городе вдруг появились афиши, извещающие о приезде на гастроли оркестра Утёсова. Естественно, я сразу же поехал за билетами в филармонию и, выстояв очень большую очередь, приобрёл их. Интересная деталь – на афишах было отпечатано "Заслуженный деятель искусств РСФСР", зачёркнуто жирной чертой и сверху надписано "Народный артист РСФСР". Видимо, новое звание догнало Л. Утёсова уже на гастролях. Но сам факт того, что ещё недавно он вообще не имел никаких почётных званий, говорил об отношении тогдашних властей к развлекательной музыке.

Гастроли длились несколько дней и шли при полном аншлаге. Это был традиционный для тех лет состав оркестра: по четыре трубы и тромбона, пять саксофонов, ритм-группа, аккордеон и много скрипок, что в отдельные моменты сильно напоминало звучание симфонического оркестра. Первое отделение играл его биг-бэнд, иногда выходил инструментальный квартет – аккордеон, кларнет, гитара, контрабас, пели молодые певицы Капитолина Лазаренко и Алла Коваленко. Сам Утёсов выступал всё второе отделение. В основном, звучали песни, написанные за последние 20 лет, распространившиеся