Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Холостяцкая жизнь Иисуса также мало напоминает стиль существования Иоанна Крестителя, покинувшего своего отца Захарию и оставившего без внимания обязанность обеспечить продолжение священнического рода. Креститель отказался от супружества по вполне понятным причинам. Ему было бы тяжело взять с собой в пустыню жену и жить там, питаясь акридами и диким медом, провозглашать неминуемое наступление суда Божьего и требовать ото всех покаяния. Но Иисус не житель пустыни. Его миссия побудила его обойти галилейские земли не за тем, чтобы объявить о гневном суде Божьем, но о близости Отца милующего. В отличие от аскетического существования Крестителя, который «ни хлеба не ест, ни вина не пьет», Иисус удивляет своим праздничным восприятием жизни: он ест и пьет, не обращая внимания на критику в свой адрес[140]. Среди следующих за ним учеников есть как мужчины, так и женщины, очень им любимые. Так почему же рядом с ним не быть и его супруге?

У фарисеев также не было распространено безбрачие. Правда, один раввин, живший после Иисуса, звали его Симеон Бен Аззай, всем советовал вступать в брак и продолжать род, однако сам жены не имел. Когда его обвиняли в том, что он рекомендует другим то, чего сам не практикует, он обычно отвечал: «Моя душа влюблена в Тору. Пусть другие продолжают род». Полностью посвятивший себя изучению и соблюдению Закона, раввин не чувствовал в себе призвания заботиться о жене и детях. Конечно, это тоже не был вариант Иисуса, и он не посвятил свою жизнь исследованию Торы.

И все-таки Иисус целиком посвятил себя тому, что все более и более завладевало его сердцем. Он называл это Царством Божьим. Оно было страстью его жизни, делом, которому он отдался душой и телом. Тот самый работяга из Назарета в конце концов стал жить только для того, чтобы помочь своему народу радостно принять Царство Божье. Он покинул свою семью, бросил работу, ушел в пустыню, примкнул к последователям Иоанна Крестителя, затем оставил их, нашел себе соратников, стал обходить галилейские селения. Его единственной целью было провозглашение «Благой вести от Бога»[141]. Он настолько был захвачен Царством Божьим, что года пролетали незаметно, и времени на создание собственной семьи просто не оставалось. Его поведение удивляло и обескураживало. Согласно источникам, Иисуса как только ни называли: «обжорой», «пьяницей», «другом грешников», «самарянином», «бесноватым». Вероятно, в насмешку его называли также «евнухом». Оскорбление было обидным не только потому, что ставилась под сомнение его мужественность, но из-за того, что тем самым его относили к числу маргиналов, презираемых за их нечистоту вследствие физической неполноценности. Иисус отреагировал, объяснив причину своего поведения: есть евнухи с физическим недостатком, без яичек от рождения; есть другие, кастрированные для того, чтобы служить знатным семьям Империи. Но также «есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного». Столь живым языком мог выражаться лишь такой оригинал и скандалист, как Иисус[142].

Если у Иисуса нет жены, это не значит, что он презирает секс или преуменьшает ценность семьи. Он не женится, чтобы ничто не отвлекало его от миссии служения Царству. Он не обнимает супругу, но позволяет себя обнять проституткам, которые, находясь с ним, обрели достоинство и находятся на пути в Царство. Он не целует собственных детей, при этом обнимая и благословляя чужих, которые приходят к нему; он видит в них «живой пример» того, как нужно встречать Бога. Он не обзаводится собственной семьей, но старается создать всеобъемлющую семью из мужчин и женщин, исполняющих волю Божью. Всего несколько штрихов из жизни Иисуса передают ту огромную силу его любви к Царству и полную готовность бороться за самых слабых и униженных. Иисусу было знакомо чувство нежности, он знал, что такое привязанность и дружба, любил детей и защищал женщин. Он отказывался только от того, что могло воспрепятствовать его любви вселенского характера и безусловной отдаче тем, кто лишен любви и достоинства. Иисус не понял бы иного отказа от брака, кроме как ради переполняющей любви к Богу и его самым бедным сыновьям и дочерям.

Литература

1. Для обзора

MEIER, John Paul, Unjudto marginal Nueva visión del Jesús histórico. I. Las raices del problemay de la persona. Estella, Verbo Divino, 2001, pp. 219–377.

BARBAGLIO, Giuseppe, Jesús, hebreo de Galilea. nvestigación histórica. Salamanca, Secretariado Trinitario, 2003, pp. 113–136.

SANDERS, Ed Parish, La figura histórica de Jesús. Estella, Verbo Divino, 2000, pp. 55–61.

FABRIS, Rinaldo, Jesús de Nazaret. Historia e nterpretación. Salamanca, Sígueme, 1985, pp. 68–86.

COUSIN, Hugues (ed.), Le monde ой vivait Jesús. Paris, Cerf, 1998, pp. 199–219. THEISSEN, Gerd/MERZ, Annette, El Jesús histórico. Salamanca, Sígueme, 1999, pp. 191–193.

GNILKA, Joachim, Jesús de Nazaret. Mensaje e historia. Barcelona, Herder, 1993, pp. 95–99.

CHILTON, Bruce, Rabbi Jesús. An Intimate Biographie. Nueva York, Doubleday.

2. Археологические данные о Назарете и Сепфорисе

CHARLESWORTH, James (ed.), Jesús and Archaeology. Grand Rapids, MI–Cambridge, Eerdmans, 2006, sobre todo pp. 206–222 у 236–282.

GONZALEZ ECHEGARAY, Joaquín, Jesús en Galilea. Aproximación desde la arqueologia. Estella, Verbo Divino, 2000, прежде всего pp. 121–152.

REED, Jonathan L., El Jesús de Galilea. Aportaciones desde la arqueologta. Salamanca, Sígueme, 2006, прежде всего pp. 133–177.

CROSSAN, John Dominic/REED, Jonathan L., Jesús desenterrado. Barcelona, Cri-tica, 2003, прежде всего pp. 37–58.

3. Социологический и антропологический подходы

MALINA, Bruce J., El mundo social de Jesús у los evangelios. Santander, Sal Terrae, 2002.

— El mundo del Nuevo Testamento. Perspectivas desde la antropologia cultural. Estella, Verbo Divino, 1995, sobre todo pp. 45–83 у 145–180.

MALINA, Bruce J./ROHRBAUGH, Richard L., Los evangelios sinópticos у la cultura mediterránea del siglo I. Comentario de las ciencias sociales. Estella, Verbo Divino, 1996, sobre todo las referencias a los «ninos», «edad», «familia», «personalidad diädica».

4. Религиозный контекст (суббота, молитва, иудейские праздники)

COUSIN, Hugues (ed.), Le monde ой vivait Jesús. Paris, Cerf, 2002, sobre todo pp. 287–373.

MAIER, Entre los dos Testamentos. Historia у religion en la época del segundo templo. Salamanca, Sígueme, 1996.

SICRE DIAZ, José Luis, El cuadrante. II. La apuesta. El mundo de Jesús. Estella, Verbo Divino, 2002, sobre todo pp. 115–170.

MANNS, Frédéric, La prière d’Israёl à l’heure dejusus. Jerusalén, Franciscan Printing Press, 1986.

ARON, R., Los anos oscuros de Jesús. Madrid, Taurus, 1963.

Глава 3 Искатель Бога

Радикальный диагноз Иоанна (с. 69) Новое начинание (с. 71) Крещение Иоанна (с. 72) • Ожидания Крестителя (с. 75) • «Обращение» Иисуса (с. 76) • Новый замысел Иисуса (с. 79).

Мы не знаем, когда и при каких обстоятельствах это произошло, но в определенный момент времени Иисус оставляет свое ремесло, покидает семью и уходит из Назарета. Он не ищет нового занятия. Не находит авторитетного учителя, чтобы изучать Тору или лучше познакомиться с иудейскими традициями. Не идет к берегам Мертвого моря, чтобы примкнуть к кумранской общине. Он также не направляется в Иерусалим, чтобы ближе узнать святое место, где приносят жертвы Богу Израиля. Он удаляется от обитаемой земли и идет в пустыню[143].

Как и во всех иудеях, пустыня воскрешает в памяти Иисуса то место, где родился народ и куда нужно возвращаться, чтобы заново начать историю, поврежденную неверностью Богу. Сюда не доходят приказы Рима, не доносится ни суета Храма, ни изречения учителей Закона. Вместо этого в тишине и одиночестве здесь можно услышать Бога. Как говорит пророк Исайя, это лучшее место, чтобы «приготовить путь» Богу и позволить Ему проникнуть в сердце народа[144]. Около 150 года до н. э. в пустыню пришли кумранские «монахи»-диссиденты; сюда же привлекали своих последователей известные пророки; здесь громко возвещал свое послание и Иоанн Креститель. Иисус тоже идет в пустыню. Он жаждет услышать того Бога, Который «говорит к сердцу»[145].

Однако у нас нет оснований думать, что Иисус ищет более глубокого переживания Бога, которое удовлетворило бы его внутреннюю жажду или принесло мир в сердце. Он отнюдь не мистик, желающий обрести личную гармонию. Все свидетельствует о том, что он ищет Бога как «силу для спасения» всего народа. Мучения людей заставляют его страдать: жестокость римлян, раздавливающий крестьян гнет, религиозный кризис его народа, измена Завету. Где Бог? Разве Он не «друг жизни»? Он не собирается вмешаться?[146]

У Иисуса еще нет собственного плана, когда он встречает Крестителя. Он тут же проникается симпатией к этому пророку из пустыни. Прежде он не встречал ничего подобного. Он тоже горит желанием взрастить «новый народ», чтобы снова начать жить, радостно принимая спасительное участие Бога. Иисус никем так не восхищался, как Иоанном Крестителем. Он ни о ком не говорил таких слов. Для Иисуса это не только пророк. Он «больше пророка»[147]. И даже «из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя»[148]. Что же так привлекло Иисуса? Что такого он нашел в личности Иоанна и его послании?