Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Человека, принимающего от него крещение, Иоанн погружал в воды Иордана. Его крещение — это омовение тела целиком, а не окропление водой или частичное омовение рук и ног, как свойственно было другим практикам очищения, существовавшим в то время. Его новое крещение подразумевает полное очищение. Именно потому его проводят только один раз, так как он символизирует новое начало жизни, в отличие от обрядов кумранских «монахов», окунавшихся в воду несколько раз в день, чтобы восстановить ритуальную чистоту, утраченную в течение дня.

Но есть нечто более необычное. До появления Иоанна у иудеев не существовало традиции крестить других. Было известно большое количество ритуальных очищений и погружений, но желающие очиститься омывали себя сами. Иоанн первый взял на себя право крестить других. Именно поэтому его стали называть «креститель» или «погружатель». Это придает его крещению характер исключительности. С одной стороны, создается определенная связь между крестящимся и Иоанном. Практиковавшиеся в среде иудеев омовения были личным делом каждого, индивидуальным ритуалом, проводившимся по мере необходимости. Крещение в Иордане совершенно иное. Народ говорит о «крещении Иоанновом». Быть погруженным Крестителем в живые воды Иордана означает ответить на его призыв и принять участие в обновлении Израиля. С другой стороны, осуществляемое Иоанном, а не любым человеком, крещение предстает как Божий дар. Сам Бог предлагает очиститься Израилю. Иоанн — лишь Его посредник[163].

Крещение Иоанна, таким образом, становится знаком коренных преобразований и согласием обратить свою жизнь к Богу. В знаменательной форме осуществляется оставление греха, в котором погряз народ, и возвращение к Завету с Богом. Это обращение должно произойти в самой глубине личности и проявиться в соответствующем поведении преданного Богу народа: Креститель просит принести «достойные плоды покаяния»[164]. Такое «обращение» абсолютно необходимо, и ни один религиозный обряд не сможет заменить его, даже крещение[165].

Впрочем, этот самый обряд создает подходящую атмосферу, пробуждающую желание коренных изменений. Мужчин и женщин, грешников и праведников, чистых и нечистых крестит Иоанн в реке Иордан, а те во время погружения в воду вслух называют свои грехи[166]. Это не коллективное, а индивидуальное крещение: каждый берет на себя свою ответственность. Однако исповедание грехов не ограничивается индивидуальным поведением, оно включает в себя грехи всего Израиля. Оно уподобляется общей исповеди грехов, которая совершалась всем народом на празднике Искупления.

«Крещение Иоанна» — это гораздо больше, чем знак обращения. Оно включает прощение Божье. Чтобы накопленные грехи Израиля исчезли и произошло обновление народа, чего так жаждет Иоанн, недостаточно лишь раскаяния. Иоанн возвещает о крещении «для прощения грехов»[167]. Вероятно, то, что прощение дается Богом в последний час этому окончательно заблудшему народу, по-видимому, больше всего впечатляет и трогает людей. А священников Иерусалима, напротив, возмущает: Креститель служит вне Храма, пренебрегая единственным местом, где возможно получить прощение от Бога. Самонадеянность Иоанна неслыханна: Бог предлагает прощение народу, но далеко за пределами Иерусалимского храма!

Приближаясь к Иордану, Иисус увидел волнующее зрелище: отовсюду стекались люди и крестились у Иоанна, исповедуя свои грехи и взывая к Богу о прощении. В этой толпе не было ни священников из Храма, ни книжников из Иерусалима. Большинство составляли сельские жители; среди приходящих можно заметить проституток, сборщиков налогов и людей подозрительного поведения. Царит атмосфера «обращения». Очищение в живых водах Иордана символизирует шаг из пустыни в землю, вновь предложенную им Богом, чтобы они жили на ней более достойно и справедливо[168]. Там происходит формирование нового народа Завета.

Иоанн не стремится к «закрытой» общине, похожей на кумранскую; его крещение не является ритуалом приобщения к группе избранных. Иоанн предлагает креститься всем. В Иордане происходит «реставрация» Израиля. Крещенные возвращаются в свои дома, чтобы начать новую жизнь как члены обновленного народа, готового к радостной встрече с уже идущим к ним Богом[169].

Ожидания Крестителя

Иоанн никогда не считал себя Мессией последних времен. Он был лишь тем, кто начинал подготовку. Его видение было удивительным. Иоанн предполагал динамичный процесс, состоящий из двух четко определенных этапов. Первый включал в себя подготовку. Здесь главная роль принадлежит Иоанну, а его сцена — пустыня. Эта подготовка совершается в обряде крещения в Иордане: это серьезный акт, выражающий обращение к Богу и радостное принятие Его прощения. Сразу за этим следовал второй этап, происходивший уже в Обетованной земле. Он будет осуществлен уже не Крестителем, а какой-то загадочной личностью, которую Иоанн определил как «сильнейший». От крещения водой произойдет «крещение огнем», которое преобразит народ определенным образом и приведет его к полноте жизни[170].

Кто именно придет после Крестителя? Иоанн точно не сообщает. Безусловно, это центральная фигура последних времен, но Иоанн не называет его Мессией и не дает ему никакого звания. Он говорит только, что он «Тот, кто должен прийти», и он «сильнее меня»[171]. Иоанн подразумевает Бога? В библейской традиции Бога часто называют «Сильный»; к тому же Бог — Судья Израиля, единственный, Кто может судить свой народ или излить на него Свой Дух. Несмотря на все это, странно слышать от Иоанна, что Бог «сильнее» его или что он не достоин «развязать у Него ремни сандалий»[172]. Возможно, Иоанн ожидал еще кого-то, через которого Бог реализовал бы свой последний замысел. У него не было четкого представления, через кого это осуществится, но он ждал его как заключительного посредника. Он не придет, подобно Иоанну, «приготовить» дорогу Богу. Он придет, чтобы совершить Его суд и Его спасение. Он доведет до конца начатое Крестителем дело, подводя каждого к выбранному им пути: к суду или спасению, в зависимости от того, кто как отнесся к крещению Иоанна.

Трудно с уверенностью сказать, чего именно ожидал Креститель. Первое, что должно было состояться на этом финальном этапе, был, несомненно, очистительный суд, время «крещения огнем», окончательное очищение народа, уничтоженного злом и засильем несправедливости. Креститель видел, как образуются две большие группы: те, кто, подобно Антипе и его придворным, не слушал призыва к раскаянию, и те, кто, стекаясь со всех сторон, приняли крещение и начали новую жизнь. Божий «огонь» окончательно осудит народ.

Иоанн заимствует примеры из сферы сельского хозяйства, что естественно для человека деревенского происхождения. Волнующие образы, несомненно, потрясали слушавших его крестьян. Он представлял Израиль как плантацию Бога, нуждающуюся в радикальном очищении. Наступает момент избавления он ненужных зарослей, вырубки и сжигания деревьев, не приносящих хороших плодов[173]. Останутся не срубленными лишь плодоносящие деревья — истинные насаждения Бога, настоящий Израиль. Иоанн использует также другой образ. Израиль сравним с гумном, где есть и пшеница, и пыль, и солома. Необходимо отобрать пшеницу и сложить ее в амбар, а солому — сжечь. Совершая Свой суд, Бог избавится от всего ненужного и возьмет Себе хорошо очищенный урожай[174].

Великий очистительный суд произведет новый мир, полный жизни. Но для этого недостаточно одного «крещения огнем». Иоанн ожидает, что еще будут «крестить Духом Святым»[175]. Израиль почувствует на себе действие преображающей Божественной силы, живительное излияние Духа. Наконец-то народ узнает, что значит жить достойно и справедливо на преображенной земле. Люди будут жить по новому завету со своим Богом.

«Обращение» Иисуса

В определенный момент Иисус приходит к Крестителю, он слышит его призыв обратиться, и Иоанн крестит его в водах реки Иордан.

Это событие происходит около 28 года, и это одно из самых точных сведений об Иисусе. В первых христианских общинах никому бы и в голову не пришло выдумать такой странный эпизод, который мог породить непонимание со стороны последователей Иисуса.

В основном по поводу его крещения возникало два вопроса. Если он принял крещение от Иоанна, не была ли личность Иисуса менее значительна, чем Крестителя? К тому же, если он, как и все, окунаясь в Иордан, исповедовал свои грехи, был ли Иисус таким же грешником? И это не теоретическое любопытство. Некоторые христиане, вероятно, общались и с теми крещеными людьми, которые следовали за Иоанном, а не за Иисусом.

Христиане не могли отрицать этот факт, но они представили его таким образом, чтобы не принижать достоинства Иисуса. Марк, автор самого древнего из канонических евангелий, сообщает: Иисус «крестился от Иоанна в Иордане», но тут же добавляет, что по выходе из воды с Иисусом произошло нечто удивительное: он увидел, как Дух Божий нисходит на него, подобно «голубю», и услышал голос, говоривший ему с небес: «Ты Сын Мой возлюбленный». Таким образом, всем становилось ясно, что хотя Иисус и позволил Иоанну крестить себя, он на самом деле и есть тот, кто «сильнее», о котором говорил Креститель; который следует за ним «крестить духом»[176]. Матфей идет еще дальше. Когда Иисус приходит креститься, Креститель пытается остановить его словами: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» Иисус отвечает ему: «Надлежит нам исполнить всякую правду». В общем, становится понятно, что Иисусу незачем креститься; но он делает это по неизвестным нам причинам.[177] Луке уже не нужно ничего ретушировать; хотя он и упоминает о крещении Иисуса, но умалчивает о вмешательстве Иоанна (тот уже посажен Антипой в тюрьму). Центральный персонаж здесь — Иисус: во время молитвы он испытывает религиозные переживания, которые изложены Марком[178]. Четвертый евангелист вообще не говорит о крещении; Иоанн уже не крестит Иисуса, а лишь свидетельствует, что он «Агнец Божий, который берет на себя грех мира», и пришел, чтобы «крестить Духом Святым»[179].