Мадонна без младенца - Анна и Сергей Литвиновы

– Тебе больше нравится в гостиницах встречаться? – вкрадчиво спросил он.

– Ой, нет! – испугалась Леся.

(Когда Игорь однажды снял для них люкс в «Балчуге», девушка смущалась в роскошных интерьерах отеля ужасно.)

– Или ты не хочешь меня больше видеть?

– Не хочу, конечно, – вздохнула она. И добавила беспомощно: – Только поделать ничего с собой не могу.

Обвила его тоненькими ручонками, глаза – будто звездочки в тропическом небе, губки нежные, розовые. Ласково тронула пальчиком его бровь:

– Ты сейчас обидишься, конечно. Но ты на моего папку похож – он ушел от нас, когда я совсем маленькой была. Лица не помню, мама все его фотографии порвала и видеться нам не давала. Но ощущение осталось. Такой спокойный, надежный, всегда защитит.

Что ж, права девочка. По возрасту он и правда годился ей в папочки. И совсем не возражал защищать, оберегать, чему-то учить малышку. Неловкую, иногда смешную. Что за контраст с законной супругой – всегда совершенной, уверенной в себе, с четким и аргументированным мнением по любому вопросу.

Игорь все же уговорил свою упрямицу переехать на квартиру – в романтическую мансарду в Замоскворечье. Очень уж Лесю подкупило огромное окно-иллюминатор в гостиной. Она часами могла стоять у него, смотреть бездумно на суету Большой Ордынки.

– Настоящий капитан корабля! – шутил Игорь.

А девушка вздыхала:

– Да кто ж мне штурвал-то доверит…

На работе в рекламном отделе у нее замаячили перемены. Начальница – конечно же, многомудрая дама – заметила Игорев интерес и теперь давала Лесе задания посерьезнее, чем сторожить копировальный аппарат. И девушка страшно нервничала, все казалось ей, что и пишет она не так, и на переговорах рот открывает невпопад.

– Но потенциал есть? – между делом поинтересовался Игорь у шефини отдела.

Та усмехнулась:

– Это уж как вам, Игорь Леонтьевич, будет угодно.

Сам же Игорь однажды, пока Леся плескалась в ванной, взял с комода вдоль и поперек исчерканный рекламный текст (о новом своем детище, птицеферме во Владимирской области) и с удивлением увидел, что малышка его даже пишет с ошибками. Круглым ученическим почерком.

«И слава богу», – мелькнуло у него.

Умная жена и глупенькая любовница – отличное сочетание.

Верка, к счастью, была вовсю увлечена работой, а также детородным проектом и на Игоря обращала внимания мало. Да и Лесенька, пусть глупышка, правила конспирации соблюдала идеально. Никогда не использовала духи, крем с сильным запахом. Даже душ принимала только с детским мылом. А когда Игорь уходил, обязательно тщательнейшим образом обмахивала его костюм влажной щеткой – чтоб не оставить ненароком своего волоска.

Говорила серьезно:

– Чтоб хоть дома без скандалов. Я и так тебе кучу проблем создаю!

Ответственная оказалась девочка, ничего не скажешь. Никогда ничего не просила, в магазины вместе с ним (или с его кредитной картой) ходить решительно отказывалась. Когда поцарапала крошечный «Ниссан-Тииду» (Игорев подарок на день рождения!), все пыталась ему деньги за ремонт отдать.

А уж как старалась, чтобы ему всегда хорошо было! В постели отрабатывала на все сто (хотя Игорь чувствовал: иногда Лесе совсем не хочется). Училась готовить. За собственные средства приобрела кофемашину: «Ты ведь без кофеина не можешь!» Если он говорил – всегда слушала, как никто.

Но, впрочем, будь Леся и законченной стервой, он все равно любил бы ее. Это юное, упругое, розовенькое, будто у младенчика, тело. Ясный взгляд, нежное дыхание. А чего стоили их совместные утра – когда изредка Игорь придумывал командировки и оставался ночевать в Лесиной студии.

Он редко видел Веру, так сказать, в натуральном виде – жена всегда старалась встать пораньше и привести себя в порядок. Но иногда они все ж пересекались – когда супруга только что с постели спешила в ванную. Что за жалкое зрелище: отекшая, под глазами синяки, бледная… Минимум минут сорок требовалось, чтоб чудовище превратилось в подобие красавицы.

Леся же по утрам совершенно не заморачивалась. Обожала прижаться к Игорю в полудреме: глазки сонные, волосы спутаны. Столько юной энергии от нее исходило в этот момент! И изо рта не пахло ни капельки.

Иногда даже мелькало шальное: к Богу в рай идеальную, умную, проверенную Верку. Бросить все, откупиться от супруги квартирой и долей в бизнесе, а самому приобрести вот эту самую мансарду и жить здесь с Лесенькой…

Однажды совсем было решил завести с женой серьезный разговор. Но только Вера в тот момент едва начала оправляться от ужасной истории, когда их ребенок погиб на двадцатой неделе беременности. Так и не повернулся у него язык добить несчастную женщину. И силы воли не хватило противиться, когда жена, будто в омут, кинулась в очередную авантюру с очередной суррогатной матерью. Своей институтской подругой.

«Пусть балуется, – малодушно успокаивал себя Игорь. – Все равно у нее ничего не получится».

Сколько раз уж пробовали!

«Вы – мой последний шанс», – сказала Милене Михайловне ей ВИП-пациентка Вера Бородулина.

Женщины, кто лечится от бесплодия, вообще склонны говорить, будто со сцены, и заламывать руки. Это вовсе не значит, что они на грани срыва, просто манера такая. И влияние гормонов, которые постоянно приходится принимать. Милена к концертам своих пациенток относилась спокойно. Обычно выслушивала что-нибудь вроде: «Моя жизнь кончена!» И сдержанно кивала в ответ: «Да-да, конечно. Я вас поняла».

Но у Веры нервы действительно были на пределе, врач сразу это почувствовала. Люди ведь разные. Кто-то готов и пять, десять, двадцать раз пробовать. А других уже пара неудач полностью выбивает из колеи. И без толку таким объяснять, что три попытки для ЭКО – совершеннейшая норма. Почему именно три? Да просто шанс на зачатие в среднем тридцать пять процентов. Поэтому удача с третьего раза укладывается в теорию вероятности.

Однако Вера – не слишком возрастная и не с самыми сложными диагнозами – после всего нескольких лет борьбы с бесплодием оказалась полностью измотана. И в истерику все время готова сорваться.

Милена надеялась, что хотя бы с физическим здоровьем у нее проблем не будет. Вроде молода, ведет правильный образ жизни. Анализ на ФСГ – этот гормон показывает, насколько велик у женщины запас яйцеклеток – оказался неплохим. Если грамотно стимулировать, в протоколе яйцеклеток должно вырасти до двадцати штук. Чтоб была возможность выбрать из них самые лучшие, а остальные – на случай неудачи – подвергнуть криозаморозке и использовать в следующих попытках.

Однако начали программу, пациентка приехала на первое УЗИ – и врач очень встревожилась. Какие уж тут двадцать! Дай бог, пять-шесть получить! Хотя в прошлом цикле, когда Милена просто оценивала Верины шансы, картина выглядела куда радужнее. Будто Бог препятствует, чтоб она матерью стала!