Мадонна без младенца - Анна и Сергей Литвиновы

Ей вдруг стало неуютно. И, несмотря на кондиционированную прохладу, очень душно. Милена же наконец угнездилась в кресле напротив, метнула в нее испытующий взгляд, произнесла мягко:

– Я так понимаю, вы хотите стать для Веры Аркадьевны суррогатной мамочкой?

– Ну… если получится, – вздохнула Аля.

Вера же поспешно добавила:

– Мы подруги. Знакомы много лет, всегда стараемся поддержать друг друга. Аля знает о моей ситуации и согласилась помочь…

Доктор обернулась к Алле, одобрительно сказала:

– Вы взялись за чрезвычайно благое дело. И я, со своей стороны, приложу все силы, чтобы все ваши страхи оказались безосновательными.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Аля.

– Ох, да чего только суррогатные мамочки не боятся, – доверительно произнесла врач. – Растолстеть, облысеть. Или – как минимум – что мы им живот располосуем…

– Вы имеете в виду, что роды будут обязательно с кесаревым сечением? – уточнила Аля.

– Да я не о родах пока, – усмехнулась Милена. – Многие уверены, что младенца подсаживают с помощью полостной операции. Так действительно было бог знает сколько лет назад. Но с тех пор наука вперед продвинулась, и сильно.

Алла улыбнулась:

– Я, конечно, не слишком в теме, но об этом знаю. В Интернете читала – и про ЭКО, и про суррогатное материнство. Насколько я понимаю, подсадка эмбриона – проходит… м-мм… через естественные пути и даже хирургической операцией не считается. Занимает пару минут, производится без наркоза.

– Да, я вижу, вы дама образованная, – одобрительно кивнула врач. – Где работаете, если не секрет?

– Учительница английского. В частной гимназии.

– В Москве?

– Да.

Милена нахмурилась. Помолчала. И неожиданно обратилась к Вере:

– Вы можете ненадолго выйти в холл? Я хочу с вашей подругой наедине поговорить.

– Как скажете. – Вера покорно встала.

А едва за ней затворилась дверь, Милена выпалила:

– Из вас не получится суррогатной матери.

– Почему? – опешила Алла.

– Вспомните Экклезиаст, – невозмутимо сказала врач. – Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь.

– Не поняла…

– Алла, идеальная суррогатная мать должна иметь максимум десять классов образования, – усмехнулась Милена. – А вы умны. Но проблема даже не в этом. Чтобы вынести этот ад, нужно обладать чрезвычайно здоровой нервной системой.

– Вы хотите сказать… – начала Аля.

– Нет, нет, я вовсе не намекаю, что у вас не все в порядке с психикой, хотя справку из психоневрологического диспансера, разумеется, от вас потребую, – отозвалась доктор, – я сейчас о другом. Чтобы вынашивать чужого ребенка, нужно быть такой… абсолютно непробиваемой. Толстокожей. Инкубатором. То есть хорошо отлаженным и бездушным механизмом. А вы – это же видно! – женщина тонко чувствующая. Для таких, уж поверьте мне, суррогатное материнство в пытку превращается.

– Ничего, – твердо отозвалась Аля. – Я справлюсь.

Но докторша не сдавалась. Внимательно взглянула на Алю, спросила:

– Могу я узнать о причинах? Почему вы решили выносить чужого ребенка?

Иронически вздернула бровь, добавила:

– Только не рассказывайте мне, что вы просто хотите помочь подруге.

– Но я действительно хочу – и должна – ей помочь, – грустно улыбнулась Аля. – Но самое главное: мне очень нужны деньги. А Вера может их заплатить.

– Мне уже несколько раз приходилось иметь дело с такими, как вы с Верой. Подругами, – вздохнула врач. – А один раз даже с родными сестрами. Почему-то считается, что из близкого человека должна получиться отличная суррогатная мать. Однако не буду вас обнадеживать: на практике ситуация совсем иная. Во всех случаях дело кончалось взаимными обидами. Скандалами. И, в конце концов, полным разрывом.

– Почему? – удивилась Аля.

– Слишком большая ответственность. Думаете, вашей подруге приятно, что жизнь ее ребенка на целых девять месяцев окажется в чужих руках?

– Думаю, она разумный человек, – парировала Аля. – И понимает, что другого выхода у нее просто нет.

– Умом-то понимает, – согласилась доктор, – но беременность и все, что с ней связано, – разумной меркой не измеришь. Тут слишком большая роль не у разума, а у эмоций. Вы, кстати, собственную беременность хорошо переносили?

– Да я и не заметила ее, – улыбнулась Аля. – Пятый курс, нужно было диплом писать. Только и гадала: успею ли защититься до родов?

– А как вы сейчас будете объяснять свое интересное положение? Дома, на работе? – не отставала Милена.

– Ну, муж, естественно, будет в курсе. От дочки придется скрывать. Мы с Верой уже решили, что месяца с шестого и до родов она мне санаторий оплатит. Где-нибудь в Подмосковье. А на работе возьму отпуск без содержания. Что остается…

– Да, моя милая, – в голосе Милены засквозила фамильярность, – крепко тебя, видно, прижало.

И тут же снова перешла на вежливое «вы»:

– Впрочем, пока никаких планов не стройте. В программу я вас возьму только после тщательного обследования. Это минимум три недели займет: все анализы, ультразвук на нескольких стадиях цикла, полная диспансеризация. Ну, и – вы же грамотная, сами знаете – с первого раза может не получиться. Как вы, кстати, с подругой договорились? Сколько она вам выплатит – в случае неудачной попытки?

– Да нисколько, наверно, – растерялась Аля. – Мы это не обсуждали.

– Ну и зря, – припечатала доктор. – Вы потратите свое время. Вам придется принимать гормональные препараты. Ограничивать интимную жизнь. Это тоже нервы – и труд, который должен обязательно быть оплачен. Сто тысяч требуйте. Никак не меньше.

– Слушайте, – не выдержала Аля, – я никак не могу понять, вы-то сами кто? Врач? Психолог? Или бизнесмен? То есть, простите, бизнесвумен?

Милена безмятежно улыбнулась:

– Спасибо, что хоть создателем гомункулусов не назвали. Но вопрос хороший. Я бы себя прежде всего менеджером назвала. Или кризисным управляющим. Серьезно! Никакие медицинские познания не помогут, если в паре «биологическая и суррогатная мать» будет разлад.

– Мне кажется, вы сгущаете краски, – возразила Аля. – Мы с Верой взрослые и разумные люди. Мы, находясь в здравом уме и твердой памяти, заключили сделку. Ей нужен ребенок. Мне – деньги. Я за определенный гонорар выполню для нее конкретную работу.

– Эх, если бы все было столь просто! – вздохнула доктор. – Впрочем, разубеждать вас бесполезно, я уже поняла. Что ж, пробуйте. Но не упрекайте потом меня, что я вас не предупреждала.

…Когда Аля просто приняла мужа с его бедой – не укоряла, не требовала развода, – он чуть на коленях перед ней не стоял целыми днями.