Мадонна без младенца - Анна и Сергей Литвиновы

В итоге к концу года сдружилась с классом настолько, что дети всем составом явились к директору школы. И заявили, что хотят отправиться во главе с любимой учительницей на отдых в Подмосковье, в летний лагерь.

Поездку организовали.

Хотя Алла и считала детей «своими», статус у нее оставался прежний: студентка-практикантка. Да, ей охотно доверяли: заниматься с пятиклассниками английским, ставить с ними спектакли, играть в «зарницу». Но при этом в отряде было два воспитателя, формально отвечавших за детей. Те очень радовались возможности получать зарплату, а работает пусть старательная студентка.

Педагоги вошли во вкус своего нежданного отпуска, день и ночь напролет отдыхали, выпивали, развлекались. И даже не заметили, когда однажды после отбоя трое мальчишек сбежали купаться на речку.

Течение оказалось бурное, вода холодной, ночь – темной, ветреной. Один из мальчишек, Митя, утонул.

Аля страдала как никогда в жизни. Хотя ее-то в недосмотре обвинить было никак нельзя. Она не обязана была следить за своими подопечными еще и ночью. И даже ночевала не в том корпусе, где спали дети, а на другом конце лагеря в домике столовского персонала.

Однако мать погибшего мальчика во всем обвинила именно Аллу. Кричала ей в лицо:

– Это ты его сманила! Ты уговорила отправиться в этот проклятый лагерь! Митя никогда не любил все эти ваши коллективные развлечения и сроду бы не поехал туда, где надо спать в общей спальне! Он сказал мне: «Мама, я очень не хочу, но что делать? Алла Сергеевна дала мне в спектакле главную роль, я не могу ее подвести». Будь ты проклята со своими спектаклями!!!»

Несчастная женщина поклялась, что она не оставит смерть сына безнаказанной. Наняла дорогих юристов, писала в газеты, на телевидение, в прокуратуру, в следственный комитет. Дело закрывали, возобновляли, пересматривали.

Все шишки сыпались на директора летнего лагеря и воспитателей, Алле обвинения даже не предъявляли. Но Митину мать словно заклинило. Она раздобыла Аллин телефон, звонила ей по ночам, говорила гадости. Натравливала на девушку журналистов. Выдумывала небылицы: будто у нее есть свидетель, что Аля вместе с мальчишками тоже ходила той роковой ночью на речку.

Вера – с кем еще посоветоваться, как не с лучшей подругой! – очень ей сочувствовала. Утешала:

– Переклинило ее просто. Из-за того, что этот Митя тебя любил, к тебе тянулся. Потерпи. Пройдет время, она отвяжется.

Но летели месяцы – а женщина никак не могла успокоиться.

Когда Аля сидела на дипломе, только что вышла замуж и была беременна Настенькой, Митина мать дала очередное интервью, в котором выдвинула новую версию. Будто бы молодая практикантка мальчишек на слабо взяла: сможете ночью дойти по глухому лесу до речки или не сможете?

Большей ерунды и придумать невозможно, но Аля настолько распереживалась, что тут же загремела в больницу с угрозой выкидыша.

И тогда Вера не выдержала:

– Все. Баста. Я сама с этой сумасшедшей поговорю.

– Вера, глупости! Что ты ей скажешь? – слабо сопротивлялась Алла.

Однако разве можно переубедить упрямейшего в мире человека, Веру Бородулину?

Та купила бутылку, закуску и отправилась к Митиной матери домой.

Как Вере удалось втереться в доверие к незнакомой, да еще и психически неуравновешенной женщине, Алла так и не узнала.

Но Митина мама действительно оставила ее в покое. Женщина продолжала регулярно давать интервью. Предавала анафеме воспитателей, упустивших мальчишек (те отделались минимальными сроками в колонии-поселении). Кляла директора, допустившего, что его сотрудники устраивали в детском лагере безобразные пьянки. Но про Алю больше никогда не упоминала. И ей не звонила.

– Ты, что ли, заплатила ей? – с ножом к горлу пристала Алла к подруге.

Но Вера лишь усмехнулась:

– Зачем тратить деньги, если человека можно просто убедить?

Но так и не призналась, какие привела аргументы в разговоре с Митиной мамой. И – это тоже делает ей честь! – никогда не напоминала, что за подругой должок.

Но Аля-то помнила о той давней истории прекрасно.

Не пришло ли время наконец отплатить подруге добром за добро?

Что для Веры может быть ценнее того, что у нее наконец появится ребенок?!

…Прежде чем предложить свою помощь, Аля долго собиралась с духом, сомневалась. Вдруг Вера, наоборот, обидится? Решит, что подруга столь витиеватым способом пытается у нее денег занять?

Однако Вера заплакала от счастья. Бросилась Але на шею:

– Я так ждала, когда ты мне это предложишь!!!

И пусть пока еще ничего не понятно – вдруг не подойдет Аля в суррогатные матери? Или Вася категорически воспротивится? – Вера сказала:

– Спасибо, подруга. Никогда в жизни тебе этого не забуду.

От поликлиники здесь не было ничего. Будто специально старались, чтоб не возникло ни единой медицинской ассоциации. Персикового цвета обои, бодренькие красные светильнички и даже на полу, – какой там кафель или плитка, – пушистый ковролин.

– Как в хорошем отеле! – оценила Аля.

Вера же проворчала:

– Все продумано, чтоб мы себя больными не считали.

Изящная мадемуазель, сторожившая регистратуру, немедленно проводила их в кабинет главврача, и тут аж Алла вообще еле удержалась, чтоб не ахнуть: ну, точно, номер-люкс в дорогущей гостинице! И докторица – холеная, стройная, стильно одетая. Але сразу стало неловко за собственную практичную, но совсем не в тренде сезона одежду, добротные туфли, стрижку из дворовой парикмахерской. Еще и лак на правом мизинце пополз.

Зато Вера совершенно в своей тарелке. И выглядит – будто клон врачихи. Не в том смысле, что внешне похожа. Но обеих запросто можно было бы встретить в одном и том же пафосном ночном клубе. Или в дорогом бутике. В любом, короче, элитном месте, куда она, Аля, только сквозь сверкающую витрину заглядывает.

Впрочем, докторша с претенциозным именем Милена изо всех сил демонстрировала, насколько она рада обеим своим гостьям. Хлопотала: удобно ли «девочкам» вот на этом диване, сама варила им кофе, с истинно материнской заботой интересовалась, как они доехали и где припарковались.

«Во сколько же Верке обойдутся эти люкс-услуги?» – сочувственно подумала Аля.

Ей вдруг стало неуютно. И, несмотря на кондиционированную прохладу, очень душно. Милена же наконец угнездилась в кресле напротив, метнула в нее испытующий взгляд, произнесла мягко:

– Я так понимаю, вы хотите стать для Веры Аркадьевны суррогатной мамочкой?

– Ну… если получится, – вздохнула Аля.

Вера же поспешно добавила:

– Мы подруги. Знакомы много лет, всегда стараемся поддержать друг друга. Аля знает о моей ситуации и согласилась помочь…