Любовница понарошку - Салли Лэннинг

Пронзая ее ледяным взором, Джералд произнес:

– Ты зря сжигаешь за собой мосты, я ведь могу тебе еще пригодиться в будущем. У меня широкий круг знакомых, которые могли бы заинтересоваться твоими скульптурами.

– И они будут, как ты, вкладывать деньги в те вещи, на которые я растрачиваю душу? – сказала она горько. – Нет уж, премного благодарю. Я шла в искусство сама, своим собственным путем, и у меня хватит сил пройти его по-своему.

– Ты останешься в этом доме, или я буду считать контракт аннулированным, – проговорил Джералд отвратительным механическим голосом.

– Ты такой же, как Клем, ты так же любишь помыкать людьми. Любовь к власти – единственное чувство, которое у вас есть… – Слова выскакивали помимо ее воли. – Разве можешь ты влюбиться в обычную женщину из крови и плоти? Я бы ни за что не стала твоей любовницей, даже если бы ты был последним мужчиной на земле.

– Это ты сейчас так говоришь, – презрительно усмехнулся Джералд. – Если бы я не проговорился о том, что хотел тебя еше в офисе, ты бы уже лежала в моей постели. Потому что ты желала меня, Айрис, что бы ты ни говорила.

Она и сама знала это. Она не просто желала его, она была в упоении, в экстазе. Ее плечи устало опустились, и она сказала бесцветным голосом:

– Последнее слово осталось за тобой, можешь радоваться.

Айрис повернулась и пошла в свою комнату. Джералд не сделал попытки остановить ее. Чувствуя себя так, как будто ее переехал грузовик, Айрис гордо прошествовала в свою комнату и закрыла за собой дверь, а затем без сил опустилась на кровать в своей роскошной и элегантной тюрьме.

Джералд Стоктон даже сам не знал, насколько он был прав. Ее сердце рвалось к нему, ее тело ныло от желания ощущать его прикосновения. Разве она забыла уроки Клема, который раз и навсегда убедил ее в том, что она несостоятельна как женщина?

Но с сегодняшнего дня она не притронется к Джерадду ни пальцем, она не подойдет к нему на расстояние вытянутой руки. Она не может позволить себе это. Их игра зашла слишком далеко. Теперь и не поймешь, где притворство, а где правда. Но через шесть дней ее заключению придет конец. Всего шесть дней и ночей.

6

Весь следующий день Айрис работала как одержимая, и к семи вечера она поняла, что пора сделать передышку. Скульптура матери с младенцем была практически закончена. По своему опыту Айрис знала, что теперь следует спрятать ее куда-нибудь подальше, чтобы через месяц взглянуть на вещь свежими глазами и, положа руку на сердце, честно признаться, удалось ли ей передать те чувства, которые владели ею.

Сейчас ей казалось, что работа удалась на славу. Она была одновременно и правдивой, и сильной по эмоциональному воздействию. Как всегда, когда работа подходила к концу, Айрис чувствовала, что полностью опустошена, слишком взвинчена, чтобы делать что-либо, слишком взволнована, чтобы уснуть. Одно она знала точно ~ – ей бы не хотелось сталкиваться с Джераадом, когда он вернется из Оттавы.

Под влиянием какого-то внутреннего импульса она позвонила своей подруге Сесили, которая, как она знала, еще не вернулась в Канаду.

– Это я, Айрис. Чем ты сегодня занимаешься? Может, выкроишь часок, сходим куда-нибудь, поболтаем?

– Отличная идея! Я сегодня еще не обедала. Давай сходим в китайскую закусочную недалеко от Трафальгарской площади.

Это было как раз то, что отвлекло бы Айрис – переполненный ресторан и вкусная еда. Что еще нужно человеку для счастья? Через час они с Сесили сидели напротив друг друга в полутемном зале, украшенном красными драконами и бумажными фонариками, попивая китайский чай и поедая что-то вкусное в обжигающе остром соусе.

– Ну ладно, Айрис, раскалывайся, – внезапно сказала Сесили. – Каково это – быть любовницей самого неприступного человека в Сити?

– Я ему не любовница! – возмутилась Айрис.

– Сдается мне, ты не так далека от этого, – проницательно заметила Сесили. – Я всегда чувствовала, что в нем есть что-то такое, необычное. Так высоко не взбираются без напористости, инстинкта охотника и сильной энергетики.

– Он просто-напросто высокомерный упрямый тиран, который не может отличить черное от белого, особенно когда речь идет о женщине.

Сесили скривила нос.

– Нужно ли это понимать так, что он верит сплетням, которые распускал Клем, и не видит того, что у него под носом?

– Что-то в этом роде.

Айрис закашлялась и выпила глоток чаю.

– Но это не так уж и важно. Осталось всего пять дней, и я буду абсолютно свободна.

– Да нет, мне кажется, что это важно, разве я не вижу?

Сесили была старым и проверенным другом. Айрис пробормотала растерянно:

– Представляешь, меня к нему тянет! Как это могло случиться со мной?

– Я тебе сразу говорила, что он просто великолепный образец.

– Только я начинаю понимать, что под его холодной маской скрывается обычный человек с чувствами и эмоциями, так он сразу же делает или говорит что-то такое, что я просто готова убить его.

Вместо того, чтобы посочувствовать подруге, Сесили залилась смехом.

– Давно пора обратить внимание на противоположный пол.

– Разве я до этого мужчин не видела? Я все время встречалась с кем-нибудь…

– Ты ведь сама помнишь, с кем ты встречалась. Предсказуемые безобидные мужчинки. Разве кто-нибудь из них доводил тебя до бешенства? Нет, Джералд явно ни с кем из них не сравним.

– Как только неделя закончится, наши пути разойдутся.

Айрис погрустнела. Сесили посмотрела на нее и доверительно взяла за руку.

– А может, тебе все-таки попробовать? Не пора ли тебе выбраться из клетки, которую построил для тебя Клем? Он и так слишком долго правил твоей жизнью. Клем был симпатичным манипулятором, с огромным самомнением и без каких-либо признаков человечности. Ты достойна большего.

– То, что ты говоришь о нем, на все сто процентов относится и к Стоктону, – ядовито заметила Айрис.

– Да нет, они ведь совсем разные, не притворяйся, что ты этого сама не видишь.

– Стоктон немного покрасивее…

– Клем был насквозь прогнивший внутри, – заявила Сесили, – а о Джералде этого никто не может сказать.

– Да ну… Ты меня не убедила. Факт остается фактом. Я была влюблена в Клема, за что горько поплатилась, так что я теперь не тороплюсь повторять свои ошибки.

– Еще бы ты не была влюблена в него. Клем был твоим преподавателем. Он – талантлив, умен, красив, этого у него не отнимешь. А ты была совсем молоденькой, когда впервые познакомилась с ним. Как же могло быть иначе?

– Я так боюсь опять пойти на поводу у своих чувств, – с несчастным видом призналась Айрис. – Я не решаюсь теперь верить кому-либо из мужчин. А вдруг я опять обожгусь?