Французский псевдоним - Франсуаза Легран

В нешироком проулке сидел у стены слепой аккордеонист, играя мелодии, без которых нельзя представить себе Парижа. Несколько пар, вышедших из соседнего кафе, медленно танцевали на мощенной булыжником улице, задевая друг друга и извиняясь на разных языках.

Кристиан протянул руку Насте.

— Разреши тебя пригласить?

Девушка кивнула, протягивая свою руку. В тот же миг Кристиан властно привлек Настю к себе и закружил в медленном вальсе. В ритме танца перед Настиным взором сменялись удивительные картины. То в прореху между старинными домами был виден освещенный голубоватым светом собор, то проплывал аляповато раскрашенный фасад сувенирной лавочки, то глухая стена причудливой кладки с ярким граффити, то бледные отражения свечей в бокалах на столиках кафе. Насте казалось, что она попала в причудливый калейдоскоп. А в центре постоянно сменяющихся картин было лицо Кристиана, его темные глаза, светящиеся неподдельным восхищением. Они становились все ближе и ближе, пока не заслонили Насте весь мир. Кристиан прижимал девушку к себе с силой, в которой чувствовалась едва сдерживаемая страсть. И вот уже Настя почувствовала на своих губах его губы, теплые, упругие, настойчивые, и не прошло и секунды, как она поняла, что отвечает на поцелуй с той же страстью. Она полностью отдалась кружению танца и этому поцелую.

Насте казалось, что все это происходит не с ней. Волшебный город, где за один день она стала другой, мужчина, вновь пробудивший в ней желание любви и чувственные мечты, — все это казалось ей безумной сказкой, в которой возможно все.

Настя и Кристиан обошли еще несколько кафе, и девушка удивлялась, откуда после такого тяжелого дня взялись в ней силы на ночные приключения. Лишь под утро Настя попросила Кристиана отвезти ее домой. Следующим днем снова предстояли встречи, в том числе и участие в телешоу, а потому ей необходимо было хоть немного поспать. Хотя расставаться с Кристианом ей не хотелось.

Прервав долгий поцелуй в машине у дома Аманды, Настя вышла и скользнула в подъезд. Конечно, она не могла заметить почти слившуюся с серой стеной сутулую фигуру мужчины в измятом плаще.

Когда Настя вошла в квартиру, рассеянно бросив ключи на подзеркальник в холле, ее взгляд сразу привлек лежащий там конверт. Видимо, письмо пришло с вечерней почтой, и прислуга положила его туда. Скинув туфли, Настя вскрыла конверт. На дешевой тонкой бумаге были криво наклеены слова, вырезанные из газеты:

«Ты украла мою жизнь. Теперь я имею право взять твою. Берегись! Брат за брата!»

Настя снова и снова перечитывала записку, чувствуя, как тяжелый липкий страх овладевает всем ее существом.

Она присела на низкий табурет у стены и прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Это могла быть чья-то глупая шутка или проделка какого-нибудь неуравновешенного типа, которые вечно преследуют знаменитостей, надеясь хоть на миг попасть в лучи их славы. Записке не нужно было придавать значения, и все же Настя не могла успокоиться. Что-то едва уловимое не давало страху уйти, будоражило это темное чудовище. «Думай! — строго приказала себе Настя. — Чего ты так испугалась?» Ответ оказался очень прост. Правды. Настя испугалась, что слова на этом злосчастном клочке бумаги — правда. Тогда получалось, что Аманда описала в своем романе подлинную историю. Неужели это действительно возможно?

А почему бы и нет? Брат-калека получил увечья в результате несчастного случая, и Аманда была жертвой катастрофы. Они могли случайно встретиться в больнице, точно так же, как Кэтрин и Роберт, и писательница узнала всю историю двойников.

Настя открыла глаза, поняв, к чему приводят такие умозаключения. В живых-то остался один из братьев. Убийца…

Опираясь о стену, Настя поднялась с табурета. Очарование первого дня пребывания в Париже вдруг исчезло. Какой же одинокой она себя вдруг почувствовала здесь, в чужой стране, с чужим именем и чужой жизнью, которой угрожала опасность.

Первым ее порывом было позвонить Кристиану, но почему-то перед глазами встала его секретарша, Николь. Ведь сегодняшний вечер, подаренный Кристианом Насте, мог быть поощрением работнику, хорошо сделавшему свое дело, несколько необычным, правда, но не более того. И тогда с какой стати Кристиан помчится ночью выяснять, кто пишет Насте глупые записки с угрозами. Она должна справиться сама со своими страхами. Здесь не Россия, и здесь не принято плакаться в чью-то жилетку.

— Бремя твоей славы, Аманда, возможно, окажется мне не по силам, — произнесла девушка вслух, и голос ее гулко прокатился по пустой квартире.

Настя заперла входную дверь на дополнительный замок, приняла снотворное и, быстро приняв душ, улеглась в постель, оставив включенным ночник. Как ни странно, она почти мгновенно заснула.

Глава 9. Первые загадки

— Известные личности сотнями получают подобные послания, — задумчиво произнес Кристиан, рассматривая конверт.

— Возможно, я просто слишком недавно работаю… известной личностью, но мне страшно. — Настя нервно ходила из угла в угол гостиной в квартире Аманды. Кристиан перехватил ее, когда она проходила мимо дивана, на котором он сидел, притянул к себе и обнял.

— Не нервничай, это ерунда, правда, — прошептал он ей на ухо. Настя немного успокоилась, почувствовав на своей талии его сильные мужские руки.

— Как ты думаешь, что это значит? — спросила она.

— Выходка какого-нибудь сумасшедшего, только и всего, — ответил Кристиан, но почему-то Насте показалось, что в его голосе не было особенной уверенности. — Послушай, у тебя сегодня много ответственных встреч, надо сосредоточиться. Давай позавтракаем и начнем рабочий день. — Кристиан поднялся с дивана и потянул за собой Настю. — Ты просто слишком устала вчера, Анастази.

— Только не от того, что было после встреч, — улыбнулась девушка и, быстро чмокнув Кристиана в щеку, отправилась одеваться.

День действительно выдался очень напряженным. Особенно сложной оказалась запись телешоу. Настя, не привыкшая к камерам, часто сбивалась, пытаясь следить за перемещениями оператора, но вскоре освоилась, и в конце режиссер даже похвалил ее за непринужденность, с которой она беседовала с известной телеведущей. Конечно, задаваемые ей вопросы часто повторялись, и вскоре Настя уже отвечала на них не словами, написанными заранее на бумажке, а по-своему, что придавало ее поведению большую естественность.

Девушка быстро вживалась в образ известной писательницы, рассуждая перед журналистами и публикой о проблемах современного мира, рассказывая об истории создания «своих» книг, отвечая на личные вопросы. Настя уже привыкла, что почти все ее собеседники удивлялись и восхищались ее молодостью и тем, что в свои годы она смогла так глубоко проникнуть в психологию очень разных личностей, какими были ее герои. Конечно, психологическое образование постоянно выручало Настю, мысленно она радовалась тому, что с усердием посещала даже те лекции, которые на первый взгляд казались не очень нужными.