Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Аборт? Ты беременна?

– Именно! – прижав руки к вискам, Настя опять резко встала, пошла по комнате, натыкаясь на стулья, кадушку с ее любимым фикусом. Харитон за ней:

– Настенька, забудь про операцию. Ты родишь! Как можно убить нашего с тобой ребенка? Настя устало посмотрела на него:

– Хорошо, Митя, я рожу. Родится на белый свет ребенок без имени. Безотцовщина.

– О чем ты говоришь родная, чтоб я был плохим отцом своему ребенку? – Харитон обиженно закусил губу. – Ты ведь меня знаешь, Настя!

Но Настя, казалось, полностью отключилась, занятая своими мыслями.

Долго пришлось ему ходить за ней, уговаривать и убеждать, что нельзя убивать плод их любви. Последнее, что как-то помогло разрешить этот вопрос положительно, это решение перевезти ее с Мишуткой в Джамбул и купить им там дом. Харитон заикнулся о разводе с Эльпидой, но Настя и слышать об этом не хотела.

– Будешь иногда приезжать. Мне – и этого хватит! – сказала она тоном, не терпящим возражения.

– Будет так как ты хочешь, – успокаивал он ее, зная, что он все-равно сделает так, как считает нужным. – Не волнуйся так, подумай о нашем ребенке. Это, наверно, девочка, такая же нежная и красивая как ты, – говорил он, посадив ее себе на колени, приглаживая пышные волнистые волосы.

– А мне кажется, это мальчик, такой же неотразимый как ты, – опровергла его предположения Настя, невольно морща распухшие губы в улыбке.

* * *

Торговая жилка всегда присутствовала в характере Ирини. Материальные трудности прибавились с рождением третьего ребенка. Так хотелось уже самой пойти куда-нибудь работать, но куда денешь ребенка? Летом, выход из положения находился благодаря старшей Наталии. Оставляла на часа два-три детей с ней, а сама шла торговать Что-нибудь с огорода. Люди хорошо покупали ее ядреные почти полу килограммовые помидоры, особенно, сорт «бычье сердце».

Вкус божественный! Любила Ирини свой огород. Кормил он ее семью однозначно. Дети хоть наедались за лето и теми же помидорами, огурцами, баклажанами, перцем болгарским, картошкой, капустой, щавелем, укропом, не говоря уже о фруктах – яблоках, вишнях, персиках, сливах. Где было взять такие деньги, чтоб все это покупать летом? А сколько мариновалось и солилось на зиму! Особенно, капусты и баклажан! Бочками!

Мясом, маслом, конфетами и даже молоком детей не приходилось баловать. Денег не хватало. Большие расходы шли на дрова и уголь. В дом надо было купить то одно, то другое. Недавно купили две кровати для детей, а то спали в одной. А старую спрятали, как подрастет новорожденный ребенок, будет ему место, где спать. Пока ее укладывали в качку. Летом Ирини так уставала, что ноги гудели до самого утра. Плохо засыпала, то один ребенок, то второй захнычет. Долго ночью думала обо всем, взвешивала, размышляла, а правильно ли она сделала и там, и сям в отношении своих насущных дел. С мужем как-то все было напряженно. Он не старался ей помочь, всегда был занят какими-то своими делами. Много времени занимал и его заветный чемодан, над которым он просиживал часами. Совсем был к ней невнимателен.

Последняя серьезная двухлетняя обида на мужа осталась еще со времени рождения Женечки. Конечно, ждали сына, ан, нет, опять дочь. Савва должен был прийти вечером за ними, но Ирини решила сама добраться, благо, что больница рядом с их домом, где-то десять минут ходьбы. Застала мужа, городящего забор. А ведь говорил, когда навещал ее в роддоме, что уже загородил. На вопрос Ирини, – «что ж ты нахвастал мне», он ответил, что собирался до ее прихода все-равно сделать, а она, возьми, и раньше пришла.

– Что ж, дорогой, такую возможность надо было предусмотреть, – поддела она его.

Савва молчал. В самом деле, никто его за язык не тянул. Сам взял и ляпнул, что уже закончил с этим делом тогда, как еще оно и не начиналось. Ей бы не обратить на это внимание, но, как всегда, она все утрирует, как будто он сделал какое-то преступление. Савва хотел насупиться, но пересилил себя, подошел посмотреть на ребенка.

– Симпатичная.

– Смуглявая, в тебя, – отметила Ирини и прошла в дом

Все ничего. К вечеру, Савва и в самом деле достроил забор. Вошел в дом и получил такой разнос, который и не предполагал, что можно услышать от жены. Савва искал пятый угол, самое главное, что он, и в самом деле, был виноват. Оказывается соседка, бабка Кучеренчиха пришла посмотреть на новорожденную и доложила Ирини про недавнее происшествие: двухлетняя Катя наложила в трусы, и он, папаша, велел Наташе поменять ей трусы и подмыть, а та, недолго думая, понесла ее через два дома на речку. Там подмывая ее, она, не удержав тяжелую сестру, выпустила ее из рук. Ребенок уже захлебывался, когда ее вытащила Кучеренчиха, живущая рядом. Бог уберег ее от трагедии. Ирини рвала и метала:

– Это-ж надо додуматься, отпустить детей на речку!

– Я не заметил, как она понесла туда ребенка, – слабо оправдывался Савва. Бедная Наталия сидела тихонько на кровати около новорожденной и помалкивала. Она чувствовала себя виноватой.

Через полчаса, чтобы как-то загладить вину и начать разговор, он подошел к детям:

– Ну, что Наталия, нравится тебе новая сестричка?

– Так себе, – вяло ответила дочь.

– А что так?

– Потому что нянчить меня будете заставлять. И гулять не будете пускать, – тихо ответила Наташа.

Савва и Ирини удивленно переглянулись:

– Но ты ведь должна маме помогать, как ты думаешь? – спросил Савва.

– Должна, конечно, но не всегда же! Вон Люда целый день гуляет, никто ей не запрещает, потому что у нее нет сестер.

– Дурочка, разве это хорошо не иметь сестер? Вот вырастешь, будешь еще как радоваться, что есть у тебя родные сестры. Увидишь! – убеждал ее Савва.

Но Наташу, похоже, такая перспектива не радовала. Она посетовала:

– То за одной сестрой смотрела, а теперь за двумя придется.

Родители рассмеялись.

– Бедная, ты бедная. А как ты хотела? Ты же старшая у нас дочка, кто же маме поможет, если не ты? Смотри какая у тебя хорошенькая сестричка. Разве не нравится она тебе?

Наташа ответила, что нравится и попросилась на улицу. Ирини помнит, что не отпустила ее гулять, потому что она должна была помочь ей искупать ребенка. Дома не оказалось воды и, пока Савва ходил за водой, она дергала Наташу сделать то одно то другое и успела отругать, за то, что нерасторопна и даже замахнулась треснуть ее, но та успела отскочить. Потом весь вечер старшая дочь, насупившись, молча помогала ей.

Ирини видела, что Наташа боялась ее,