День цветения - Ярослава Кузнецова

— Пусть каждый из нас расскажет все, что ему известно о колдуне и его драконе, — предложил отец Дилментир, — Может быть, начнет Мотылек? Он, пожалуй, знаком с ними лучше всех.

Я перевел, вампир качнул низко опущенной головой.

— Я ночью уже все рассказал.

— Здесь собрание, Мотылек. Ты должен рассказать еще раз для всех собравшихся.

— Бесполезно, Маленький Человек. Ей уже не поможешь. Никому уже не поможешь.

— Мы должны найти Маукабру. Хотя бы ее. У тебя нет желания отомстить?

Он ссутулился еще больше и отвернулся.

— А мне ты не хочешь помочь? Если колдун жив, он убьет меня и Эрвела.

Я не раз замечал, что сия фраза действовала на кровососа нашего безотказно. Вот и теперь он, хоть и с трудом, но зашевелился.

— Маукабра и колдун, — заговорил Мотылек, не поднимая головы, — это суть единое целое. Они на первый взгляд сами по себе… самостоятельные. Но это только кажется. Они могут существовать раздельно и даже на большом расстоянии друг от друга… довольно долго… они мысленно разговаривают… наверное, на большом расстоянии тоже могут. Я думал, Маукабра никого не трогает, но был не прав. Я теперь понял. Если колдун способен убивать, то и Маукабра способна. Если колдун способен лгать, то и она тоже. Если колдун хотел убить меня, то почему бы ему не захотеть убить… Маленькую Марантину… твою сестру? Тогда он спас ее, потом передумал. Они с Маукаброй единое целое. Глупо было надеятся, что может оказаться иначе.

Я перевел, и Имори крякнул от досады:

— А я о чем говорил! Когда еще хотел прибить эту пакость, колдуна этого ненормального! Но Золотко, добрая душа, отговорила… И что ей теперь за доброту-то ее? На том свете воздастся?

— Сохраняй надежду, сын мой, пока нет достоверных свидетельств. Лишь увидев мертвое тело, ты можешь…

— Какое, к дьяволу, тело! Сожрали тело к дьяволу! И косточек не оставили!

— Бать, ну бать… — Летери перебрался к отцу, — Не надо так, бать… можа, еще образуется… Можа, еще увидим мы госпожу нашу…

Вампир совсем скукожился и стиснул ладони в коленях. Мне почему-то было его отчаянно жалко.

— Сын мой, — капеллан тронул страдальца за плечо, — Мало ты вчера про это рассказывал. Про колдуна, про дракона, про единое целое… Рейгред, давай-ка, переводи, не отлынивай. Ты все-таки получше моего старый язык знаешь.

— Что такое "единое целое"? — спросил я, — какая-то связь? Дружба? Родство? Симбиоз?

— Нет, — пробормотал вампир, — То есть, да. То есть — все сразу. И еще много чего. Ну, я не знаю, как если бы тебя, Маленький Человек, разделили на две половинки, в одной — сердце, в другой — легкие, и пустили гулять…

— Да ну, глупости… Как же я без сердца? Без сердца я погибну.

— А вот ты не погибаешь. Плохо тебе, да. Хочется, чтоб сердце… рядом находилось. Но и на расстоянии тоже жить получается.

— Главное, чтобы было, да? — влез отец Дилментир, — Чтобы оно существовало, неважно где? И если сердце умрет, то и ты со своими легкими… — тут он выразительно глянул на меня, — А Маукабра-то…

Я вскинулся:

— Колдун жив! Так ведь выходит, Мотылек?

Он пожал плечами.

— Выходит, так…

Альсарена жива. Голову даю, жива. Интуиция подсказывает, жива она, жива, уволокла ее поганая Маукабра, не знаю зачем, чтоб колдуна лечила, наверное, спрятала, держит в плену… Дрессированное животное, способно ли на такие сложные действия? Или ее колдун направлял? Видал я этого колдуна в Арамеловой растяжке. При Ульганаре он еще был туда-сюда, а вот полсуток спустя… Такие аттракционы даром не проходят. Но, если он и в самом деле колдун…

— Короткую передышку нам дали, дети мои, — Дилментир обвел нас взглядом и сокрушенно вздохнул, — Придет еще мститель по наши души. Пока есть время, должны мы отыскать драконье логово. Думаю, день-два Маукабра подождет нос высовывать, но потом выйдет. Есть захочет, и выйдет. Тут уж надо не зевать, выслеживать ее.

— Собаки ее не найдут, — мрачно буркнул Имори, — Сбросит со следа. Видал я, как она это делает. Летом еще.

— Может, ловушку какую для ее устроить? — предложил ребенок, — в смысле, яму большую выкопать, сверху кусок мяса положить…

— А то и впрямь — ловушка? — Имори оживился, — Похитрее, конечно, какой-нибудь самострел на дереве, сеть… Вот ты у нас, Рейгред, мастак ловушки ставить, сообрази что-нито эдакое!

— Расскажи-ка нам еще про Маукабру, Мотылек. Как бы ее подманить, чтобы не догадалась?

Он потер ладонями лицо и снова засунул их между колен.

— Не знаю… Маукабра может вообще не выйти… если колдун…

Мотылек передернул плечами. А он прав, между прочим. Из Ладаравы она некроманта живого вытащила, а он возьми да и помри среди леса прям-таки у нее на руках. Но за ним же Альсарена ухаживает… Ну да, как же, будет она ухаживать за убийцей собственного отца!.. Дурак ты, Рейгред, еще как будет, блаженная наша. Ее даже заставлять не надо, из кожи вон сама выпрыгнет, да еще расстроится, если тот окочуриться решит. А если все же окочурится, то, выходит, с ним на пару и Маукабра окочурится. А перед смертью сестренку прибьет, от большой обиды.

— Дети мои, воспряньте, ибо Господь с нами! Он поможет чадам Своим в любви Своей и в милосердии! Мы должны искать дракона, живого ли, сдохшего, все едино. Последний долг нашим мертвым, друзья мои, мы обязаны сделать для них хоть это. Подними голову, Мотылек, Господь не оставит тебя. Вы с Альсареной встретитесь, на земле или на небе, но встретитесь, и тогда она спросит: что ты сделал, чтобы помочь мне?

Дилментир нас расшевелил, как ни странно. В самом деле, предаваться печали потом будем, когда все кончится. А сейчас надо действовать.

— Предположим, Маукабра-таки вышла из логова, — не дождавшись предложений от общества, я принялся строить расклад сам, — и бродит по лесу в поисках, кого бы загрызть. Во-первых, мы можем выследить ее и попытаться поймать в ловушку. Во-вторых, через нее мы можем отыскать логово, забраться туда и прикончить колдуна в ее отсутствие, — и вытащить сестру, подумал я, но вслух не сказал, — и это, наверное, будет легче, потому что колдун вряд ли способен сейчас достойно сопротивлятся, и в любом случае, он все-таки человек, а Маукабра — дракон. Разумнее будет организовать наши действия параллельно: поход в логово и ловушку, тогда шансы вырастут вдвое.

Я вещал на старом найлерте, а капеллан тихонечко переводил. Имори сказал:

— Чудненько, молодой господин, только кто будет тварищу эту выслеживать? Мотылек, что ли?

— Ты угадал, — я посмотрел на вампира, — У тебя есть возражения?

Он помолчал, сплетая и расплетая пальцы.