Елизавета I - Маргарет Джордж

– Кэтрин права, – кивнула Марджори. – Воспитание куда больше похоже на натаскивание легавых, чем нам хотелось бы это признавать. Свисток или хлопок должны всегда означать что-то одно, и ничего более. Вы же подавали Эссексу уйму противоречивых сигналов. Неудивительно, что он вертится, как флюгер.

– Я осыпала его признанием и подарками. Если кто-то и был непоследователен, то это он. Он постоянно хотел большего и чувствовал себя недооцененным.

Ее наблюдения не соответствовали действительности.

– Что легко достается, то и ценится недорого, – пожала плечами Марджори. – Вы же знаете эту поговорку. Ему никогда не приходилось добывать награды, вот он и не видит никакой связи между ними и своими усилиями или заслугами.

Я ушам своим не верила:

– Если вы это видели, то почему молчали? Я поручила Бёрли доносить до меня правду, и он ее до меня доносил. А вы видели, но ничего не говорили?

– Дела государственные – совсем не то, что дела сердечные. И потом, вы королева. Мы ваши подруги, близкие подруги, но между нами пропасть. «Между нами и вами утверждена великая пропасть»[33], как сказано в Библии.

– Там так сказано про рай и ад! Это совсем не то же самое, что между королевой и ее подругой или подданным.

– Вам с ваших высот, возможно, так кажется. Нам же, тем, кто находится внизу, порой очень сложно преодолеть эту пропасть.

Я, разумеется, это знала, но считала, что эти две во многом исключение из общего правила. Теперь же я видела, что это не так. Ох, чего же еще я все это время не замечала?

– Екклесиаст говорит: «Где слово царя, там и власть; и кто скажет ему: „Что ты делаешь?“», – процитировала Кэтрин. – Простите меня, дорогой друг, но вы также и моя королева. Друг всегда высказывает свое мнение, подданному же в этом отказано. Я в первую очередь ваша подданная и лишь во вторую – подруга. Иного вы не потерпели бы.

Истинно так, но это было жестокое правило.

– Так скажите же мне сейчас, и скажите как подруга: что вы думаете о ситуации с Эссексом? Прошлого уже не вернешь. Если ваши легавые не были должным образом обучены, однако все равно остаются хорошими собаками, как вы поступаете? Вы же не можете снова сделать их щенками.

– Вы должны немедленно призвать их к ноге. Вопреки тому, что утверждает пословица, – сказала Марджори.

«Боже мой, какая же это уже по счету за сегодняшний день?»

– Старую собаку можно научить новым трюкам. Поверьте мне, понимая, что выбора нет, она распрекрасно меняет свое поведение.

– Встретьтесь с ним, – подхватила Кэтрин. – Говорите исключительно о насущных делах. Обращайтесь с ним как с государственным мужем, и, возможно, он поведет себя как таковой.

– Прекратите обращаться с ним как с комнатной собачонкой, которую то ласкают, то скидывают на пол, – поддержала Марджори. – Это унизительно.

– Когда он начинает кусаться, я спихиваю его с коленей.

– Так не надо его вообще туда сажать, – сказала Марджори. – Нечего ему там делать.

Я перевела взгляд с невыразительного, с крупными чертами лица Марджори на круглое, почти детское личико Кэтрин, испытывая невыразимую благодарность судьбе за этих двух друзей.

– Что ж, вы высказались прямо и откровенно и донесли до меня кое-какие вещи, которые следовало бы донести давным-давно. Теперь я понимаю, что принципы обучения щенков можно прекрасно применять и ко двору. – Я сменила шутливый тон на серьезный. – Мои дорогие подруги, не лишайте меня больше вашей мудрости.

Советники стояли вокруг стола, очень прямые, словно облаченные в доспехи. Я предложила им садиться, и они уселись, все так же скованно. Мне казалось, я слышу, как скрипят у них суставы. Присутствовали все, кто был в состоянии, – за исключением Эссекса. Явился даже его дядя сэр Уильям Ноллис, только что прибывший с мятежного острова.

– Прежде чем мы все перегрыземся, точно свора гончих псов, я хотела бы услышать сводку о состоянии дел в Ирландии. Сэр Уильям, вы только что оттуда. Расскажите нам все без утайки. Можете начать издалека, если считаете, что это необходимо для полноты картины.

Об отсутствии Эссекса я говорить вслух не собиралась.

Ноллис, обыкновенно веселый и жизнерадостный, сегодня выглядел бледным и осунувшимся. На фоне бледных щек его странная трехцветная борода – белая у корней, рыжая в середине и каштановая внизу – бросалась в глаза еще сильнее.

– Для начала позвольте сказать, что я сделал все от меня зависящее, но ситуация неуправляемая. Эти бешеные ирландцы разбушевались, точно поток, вышедший из берегов. – Он издал нервный смешок. – Разумеется, в дождливой Ирландии ручьи вечно норовят переполниться.

– Мы знаем, что Ольстер восстал, а что остальные области? – спросил Бакхерст, усаживаясь еще прямее.

– Все бурлит, – сказал Ноллис. – Наши наместники в Манстере и Лейнстере не могут защитить поселенцев. Там сейчас полное безвластие. На западе Коннахт, как всегда, доставляет нам неприятности. О’Мэлли и Бёрк разве что не плясали от радости при виде нашего поражения.

Грейс О’Мэлли. Как это ни странно, я бы сейчас обрадовалась возможности с ней поговорить. Интересно, какую роль она играла в этом восстании, если вообще играла? Впрочем, она заявила бы, что это никакое не восстание, а борьба за права коренных жителей.

– Ирландия задешево не сдастся, но чего она стоит? – спросил молодой лорд Кобэм, почесывая голову.

– До сих пор она стоила не слишком многого, – сказал адмирал Говард. – Она была так далека от главных проблем Европы, что с тем же успехом могла находиться в Африке. Но когда в восьмидесятых туда хлынули иезуиты, все изменилось. Внезапно она встала на сторону католиков и продалась Испании.

– В таком случае мы принимаем как данность, что наша политика управления поселениями с минимальным военным присутствием провалилась, – произнесла я. – Вторая данность – возрождение католицизма в Ирландии означает, что теперь мы имеем католическое присутствие в области, которая была оплотом протестантизма на севере, и союзника нашего величайшего врага, Испании. Возможно, как бы ни было ужасно это восстание, оно вынуждает нас принять меры до того, как Испания нанесет удар.

– Откуда мы возьмем войско, способное сделать то, что требуется? – спросил Ноллис.

– Мы прекратили рейды на заморские территории, – отвечала я. – Нам не придется больше на них тратиться.

Политика Эссекса закончилась столь же катастрофическим провалом, что и политика в отношении Ирландии.

– Да и в Нидерландах наши обязательства подходят к концу, – добавила я.

– Кроме прямых военных расходов, у нас есть и иные проблемы: ужасное качество вербовки и нечистоплотные чиновники, которые за нее отвечают, – вставил Эджертон,