Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Видя, что Денис не спешит с ответом, Кар — танг прищелкнул пальцами и Дениса скрутил новый приступ боли. В детстве Денис, бывший заядлым книгочеем, в числе прочего почитывал и Дрюона, и на него произвело сильное впечатление описание смерти Эдуарда II, — заговорщики убили его, введя в задний проход раскаленную кочергу. Так вот… Денису показалось, что мерзкий маг проделывает с ним вышеописанную процедуру. Следствием невыносимой боли было то, что Денис оказался лежащим в нестерпимо вонючей луже из собственной мочи, кала и полупереваренной пищи, исторгнутой желудком, — сфинктеры не выдержали болевого шока, и изнутри Денис оказался чист, как новорожденный младенец, чего конечно нельзя было сказать о его внешних покровах.

— Имя! — снова пролаял Кар — танг, и Денис решил, что надо идти на сотрудничество со следствием.

— Арамис!

В ответ последовала новая вспышка боли, единственным отличием которой от предыдущей было то, что она не вызвала никакого прибавления в луже дерьма, в которой лежал Денис, — пополнять было уже нечем.

— Имя!

— Дэн. — Пошел он на попятную, но ответом был все тот же раскаленный прут, пронзающий истерзанное тело.

— Имя! — Боль превысила тот порог, за которым Денис уже не мог связно мыслить и контролировать свое поведение.

Денис заговорил… Он не только сказал, как его зовут, он рассказал все что знал, начиная с момента своего знакомства с Шэфом, перехода с Земли и заканчивая планами по устранению Гроссмейстера, — хотя какие это были плана? — так, слезы одни. Выслушав чистосердечное признание, жрец несколько секунд о чем-то размышлял, а Денис все это время наслаждался благословенным состоянием отсутствия боли, — никогда в жизни он не испытывал более восхитительного ощущения! Затем Кар — танг поднял руки над головой и Денис понял, что сейчас умрет, но он был так измотан физически и духовно, что никаких эмоций это не вызвало — ему было все равно. Откуда-то Денис знал, что когда ладони сомкнутся, из них ударит молния и это будет последним, что он увидит в жизни, но… никакого страха, никакого желания бороться за жизнь не было… ничего не было… — только полная опустошенность и апатия. Единственным желанием было, чтобы ЭТО поскорее закончилось, но Денис ошибался, — никто не собирался его убивать. Ему было уготована другая участь, — правда не сказать, что намного лучшая…

Жрец уже начал сводить свои скрюченные ладони, напоминающие параболические излучатели, как что-то привлекло его внимание. Он по птичьи, набок, склонил свою черепашью голову, к чему-то прислушиваясь и в это мгновение черный конус, отгораживающий пыточную камеру от мира, лопнул. Блеснули звезды, но Кар — тангу было не до красот ночного неба, — с неожиданным проворством, он начал вертеться вокруг оси, не опуская поднятых рук — готовился к отражению атаки. Но, против лома (в смысле — Шэфа) нет приема! Свистнули невидимые Черные когти и голова Кар — танга, вместе с отрубленными по локоть руками, оказалась на земле, а на голову Дениса обрушился мощный поток крови, бьющий из шеи поверженного мага. Невидимые руки ловко управлялись с обезглавленным телом, чтобы ни одна капля драгоценной жидкости не пропала даром.

— Пей! — последовал категорический приказ, ставшего видимым командора, и как только он дошел до оцепеневшего, от творящегося ужаса, мозга Дениса, его владелец принялся судорожно глотать теплую, соленую кровь поверженного мага. Было противно, но, приказ есть приказ, и стаканчик — другой он оприходовал. Что интересно: как только вражеская кровь залила изуродованную щеку, ощущение раскаленного клейма на ней исчезло. Все это фантасмагорическое нагромождение событий привело к тому, что сознание Дениса не выдержало и он провалился в спасительное забытье.

— Так, — Шэф брезгливо сморщился, — берите этого и тащите к колодцу… — Ирж и Мартан, бесшумно возникшие из темноты, сделали недовольные гримасы, но этим их протест против не самого приятного в жизни задания и ограничился, — то ли от природы были сильно дисциплинированные, то ли были в курсе, что задержка в исполнении Шэфовских приказов, — это знаете ли чревато…

Несколько ведер холодной воды, вылитых на Дениса, никакого видимого эффекта не принесли — он оставался без сознания. С каждым новым ведром настроение Шэфа ухудшалось — прямо пропорционально количеству ведер. После двенадцатого, он хмуро приказал:

— Седлайте лошадей, — мы уезжаем.

Через двадцать минут, переодетый в сухую одежду, но все еще дурно пахнущий Денис, был привязан к седлу, его вонючая одежда упакована в герметичный пластиковый мешок, выделенный Шэфом из неприкосновенных запасов, и кавалькада тронулась в ночь, вместо того чтобы вкушать заслуженный отдых на мягких перинах постоялого двора.

К утру небольшой отряд въехал в маленький зеленый городок неподалеку от Дарлана. Предрассветный туман глушил звуки и скрадывал очертания зданий, спрятавшихся среди вековых деревьев. Улиц, со сплошной линией фасадов, в городке не было, только тенистые аллеи и укрывшиеся в глубинах обширных садов особняки. Глухое цоканье копыт по булыжной мостовой не разбудило никого из почтенных горожан, спавших самым сладким — утренним сном. Судя по всему, народец обитал в городке не бедный и не привычный к ранним подъемам, и только самые чуткие из них прижались сильнее к теплым бокам своих жен и подруг, как бы говоря им: все под контролем! — спите спокойно!

Естественно, не проснулся и никто из доблестных стражей, призванных охранять мирный сон граждан — они как похрапывали в караулке, так и продолжали похрапывать, — пришествие Шэфа и его команды прошло никем не замеченным. Ведомый только ему известными навигационными соображениями, главком уверенно привел свою небольшую армию, к большому особняку, скорее даже маленькому замку, привольно раскинувшемуся в большом фруктовом саду. Окружала сад и замок высокая каменная ограда, подсвеченная проблесками защитных заклинаний. Волшебник, обитающий в доме, сделал их видимыми: может надоело собирать трупы бродяг и воришек, может была какая другая причина, но мерцающий блеск на вершине стены был видим обычным зрением и напрочь отбивал охоту через нее перелезать.

Перед массивными металлическими воротами кавалькада остановилась. В воротах не было бы ничего примечательного, если бы не выглядящее абсолютно живым, человеческое лицо, проступавшее сквозь металл. Закрытые глаза и чуть приоткрытые, полные губы придавали лицу безмятежный, какой-то кроткий вид. Шэф, не теряя время, не спешиваясь, закатал в лоб барельефу большим деревянным молотком, висящим рядом на тонкой цепи, но что удивительно никакого звука при этом не раздалось. Шэфа это нисколько не смутило, — видимо он знал о такой особенности магических врат. Он подождал немного, но так как никакой реакции со стороны ворот не последовало, начал колотить по лбу в ритме барабанщика из шоу Ямато. Некоторое время ничего не происходило, а потом лицо ожило и его безмятежное выражение сменилось на такое яростное, что на менее подготовленного человека, чем Шэф, могло бы подействовать обескураживающе.