Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Перед массивными металлическими воротами кавалькада остановилась. В воротах не было бы ничего примечательного, если бы не выглядящее абсолютно живым, человеческое лицо, проступавшее сквозь металл. Закрытые глаза и чуть приоткрытые, полные губы придавали лицу безмятежный, какой-то кроткий вид. Шэф, не теряя время, не спешиваясь, закатал в лоб барельефу большим деревянным молотком, висящим рядом на тонкой цепи, но что удивительно никакого звука при этом не раздалось. Шэфа это нисколько не смутило, — видимо он знал о такой особенности магических врат. Он подождал немного, но так как никакой реакции со стороны ворот не последовало, начал колотить по лбу в ритме барабанщика из шоу Ямато. Некоторое время ничего не происходило, а потом лицо ожило и его безмятежное выражение сменилось на такое яростное, что на менее подготовленного человека, чем Шэф, могло бы подействовать обескураживающе.

— Навозный червь! — заорало искаженное гневом лицо, в его широко распахнутых черных глазах засверкали опасные молнии. — Как ты посмел потревожить покой волшебника…

— Кончай разоряться Эсмаил, — совершенно невежливо прервал этот монолог Шэф, — быстро открывай ворота, пока я их не выбил к чертовой матери! — Несколько секунд ворота хранили изумленное молчание, а затем, уже спокойным тоном, поинтересовались:

— Ты кто?

— Разуй глаза, блин! — с этими словами Шэф вытащил из-за пазухи камень слез и отдал его подъехавшему Иржу.

— Старый Лис!.. — изумленно выдохнули металлические губы.

— Смотри-ка… узнал, старый пень! Что? — сменял склероз на маразм… с доплатой?

Ворота, не отвечая на эти дерзкие слова, начали медленно открываться. Удостоверившись, что процедура идентификации прошла штатно, верховный главнокомандующий снова одел камень слез и тронул своего коня, направляя его во двор, где незваных гостей уже ждал высокий, сухопарый человек, в роскошном халате, придававшем ему чрезвычайное сходство с русским помещиком середины XIX века. Судя по его собранному виду, владельцу замка к таким экстренным побудкам было не привыкать. Хозяина окружали многочисленные вооруженные слуги, настороженно зыркавшие исподлобья на пришельцев. Шэф, оглядев «почетный караул», привычно ухмыльнулся, спрыгнул с коня, не глядя бросил поводья Мартану, вовремя оказавшемуся в нужном месте, и не торопясь направился к волшебнику. Не доходя пары шагов он остановился, несколько мгновений Шэф и обладатель роскошного халата вглядывались друг в друга, а затем одновременно, будто по команде, сделали шаг навстречу и крепко обнялись.

— Только не говори, что ты соскучился! Не поверю!

— Нет, Эси, я к сожалению, по делу… — Шэф кивнул на Дениса, безжизненно повисшего в седле. — И еще… надо кое-что выстирать…

Волшебник молча бросил взгляд на слуг, — тут же двое подскочили к лошадке с висящим Денисом, быстро и ловко распутали его и потащили в дом, а еще одному Ирж выдал полиэтиленовый пакет с обгаженным Денисовским обмундированием.

— Хотите есть?..

— И отдохнуть. — Закончил фразу за волшебника Шэф.

— Прошу! — Эсмаил сделал приглашающий жест, Ирж и Мартан спешились, захватили багаж, — во исполнение категорического приказа верховного главнокомандующего не оставлять его ни на мгновение без присмотра, и вслед за руководителем направились к высокому крыльцу, предоставив лошадей попечению челяди волшебника.

«Слуг» верховного главнокомандующего сразу же отвели на кухню, в то время как Эсмаил и Шэф направились в «операционную», куда уже был доставлен Денис. Полностью обнаженный, он лежал на низкой кушетке, грудь его равномерно вздымалась — дыхание было ровное и только некоторая бледность и закрытые глаза указывали на то, что с ним не все в порядке, да и то только, если знать предысторию попадания его на эту койку, а так он производил впечатление просто спящего человека.

Маг, сведя ладони, сложил руки перед грудью и замер в неподвижности. Шэф, скользнув в кадат, наблюдал как расширялись его восходящий и нисходящий каналы. Через некоторое, весьма недолгое время, их диаметр достиг краев кокона, образованного надтелесными оболочками мага, — теоретически, это был максимально достижимый предел, а на практике считанные единицы людей во всех мирах могли похвастаться подобным достижением. Шэф, к своей досаде, в это число не входил, несмотря на многолетнюю, ежедневную практику. Не обладал он и способностями мага — целителя, поэтому глядя на кокон Дениса не мог понять причину его странного состояния.

Волшебник начал медленно водить руками над телом Дениса, в кадате было видно, как время от времени его ладони вспыхивают мягким, голубоватым светом, и словно отвечая ему, таким же светом вспыхивают участки кокона Дениса, находящиеся под ладонями мага. Обычным же зрением было видно только то, что Эсмаил водит руками над Денисом. В какой-то момент в ответ на голубое свечение ладоней целителя, кокон Дениса ответил багрово — красным, какого-то гнилостно — мясного цвета свечением.

Удовлетворенно хмыкнув, маг двумя руками начал раздвигать края только ему видимого отверстия на поверхности кокона. Ни в кадате, ни в обычном состоянии сознания, Шэф не видел что конкретно раздвигает Эсмаил, — кокон Дениса видел, руки мага видел, а вот щель в коконе, куда сумел внедрить свои руки волшебник, не видел, но главное, чтобы видел целитель, — а он видел!

Дальнейшее, если смотреть обычным зрением, сильно напоминало работу филиппинских хилеров, — маг засунул руку в грудь Дениса, естественно, не пролив при этом ни капли крови, и как будто начал оттуда что-то вывинчивать — по крайней мере движения были именно такими, будто он отвинчивал большую гайку. Шэф перешел в кадат, — правую руку Эсмаила, до локтя, охватывало, как перчатка, голубое свечение, и он действительно вывинчивал из недр Денисовского кокона какую-то хрень, напоминающую багровый огурец. «Огурец» не хотел покидать завоеванных позиций, — куда-то вглубь Дениса уходили многочисленные, как у знатного сорняка «корни», продолжавшие за Дениса цепляться. Но движения мага были отточенными и неумолимыми, — медленно, но неотвратимо, все «корни» были извлечены из кокона. Когда тварь была полностью вытащена, она издала на удивление мерзкий и сильный вопль, заставивший, не ожидавшего такой подлянки, Шэфа вздрогнуть. Долго орать этому исчадию ада не позволил маг, — у него засветилась синим пламенем не задействованная до этого левая рука, и он сжал «огурец» между ладоней. Сияние на мгновение усилилось, сделавшись совершенно нестерпимым, а затем руки волшебника погасли. Когда он разжал ладони, они были пусты.