Связующая Нить. Книга 3 - Анатолий Хохлов

— Не беспокойся. Он знает, что делает. Слепого медведя можно без особого труда убить ниндзюцу, вроде того, что использую я, но обычными дзюцу самураев толстую шкуру этого зверя не пронять.

— Слепого медведя? Не совсем понимаю, Кенджи-сама.

— Это их прозвище. Лучших воинов из клана Хинэно.

Шичиро бросил взгляд на вершину вала и оценил количество стрелков. Сотни две, не меньше.

— Приготовься, Ветер, — выкрикнул генерал. — На счет три! Раз… два… три!

Стрелы со свистом рассекли воздух, роем свирепых ос налетев на Шичиро и его коня, которые замерли вдруг посреди дороги, словно мертвое и холодное изваяние из металла.

Самураи Камней, круша все на своем пути, продвигались сквозь кварталы нижнего города. Пули, стрелы и гранаты собирали с них кровавую дань, но в пролом стены сотнями вливались все новые и новые захватчики. Воины первой линии обороны, в своем большинстве обычные городские стражи и плохо обученные, «Серые», самураи регулярных войск Водопадов, отчаянно пытались остановить врага, но падали под ударами тяжелых мечей.

Не выдерживая атаки с осадных башен и опасаясь оказаться в окружении, защитники всюду покидали первое кольцо стен. Враги добрались до «Гекконов», ударами катан и стальных сапог обратив их в бесполезный металлолом. Улица за улицей, разрушаемые мощными дзюцу, дома обращались в щебень и переломанные груды досок, которые не могли уже помешать продвижению армии.

— Четыре квартала порушили, — посетовал Куо, подавая Макото новый шлем взамен искореженного и изрубленного, который великан только что сбросил на мостовую. — Основная масса прет прямиком ко второй линии обороны. Могут ведь и по стене залезть.

— Мы придержим, — решительно ответил Макото. — Улица широкая, есть где топором махнуть. Пока мы их отвлекаем, ты со своими стрелками поднимайся на стены и оттуда бей в толпу. Ополченцев с ружьями я отправил на крыши. Мечников собирай у стены и готовь к контратаке! Давно уже камнегрызы таких потерь не несли, если продолжим сопротивление, то сломим боевой дух врага и выбросим их из города!

— Справимся, друг-панда! У нас тоже потери жуткие, но я никогда не видел такой решимости в людях. Даже то, что Кано…

— Молчи! Этот парень так просто не сгинет! Отбросим врага и найдем его! — Макото вскочил в седло Забияки, двое ополченцев тотчас подбежали, и раздались щелчки замыкающихся креплений. Молодой генерал крутанул в руке уже изрядно зазубренный о вражескую броню тяжелый топор и включил радиопередатчик в шлеме. — Готовы, братья? Втопчем разрушителей в мостовую нашего города!

С громогласным ревом шесть сотен конных самураев вскинули к серым небесам тяжелые кавалерийские копья.

Томео склонился, коснулся золотых локонов стоящей у его коня женщины и, видя слезы в ее глазах, ободряюще улыбнулся. Кадзуми ответила ему ласковой улыбкой, показав ею всю свою гордость за возлюбленного и страх потери. Сердце воина запылало еще яростнее. Он отбросит врага и вернется. Обязательно вернется, чтобы гордость в глазах любимой не угасла, а страх сменился радостью!

— Вперед! — выкрикнул Макото и ударил Забияку пятками. — За свободу и честь, которые для наших врагов, но не для нас — пустой звук! За Инакаву! За принца Кано! За золотой свет Кицунэ!

Копыта коней загрохотали по мостовой, которой в Инакаве были покрыты даже улицы нижнего города. Конные самураи помчались по улицам, устремляясь туда, где центр вражеских войск окончательно сломил сопротивление и перебил защитников города, пытающихся остановить их.

Самураи Камней ходко бежали по улицам и руинам разрушенных домов, но вдруг на их пути возник одиночный воин на коне.

Что это? Жест отчаяния?

Целый ураган дистанционных атак обрушился на Макото, но тот вместе с конем вдруг словно стал чуть меньше в размерах. Броневые пластины, снабженные специальными зацепами, совместились в один монолитный панцирь, у которого не было подвижных частей. Энергия Ци хлынула по броне с удвоенной силой, выдвижные щитки закрыли смотровые и дыхательные прорези в шлемах. Конь исторг потоки Ци из копыт, сливаясь с камнями мостовой в единое целое.

…Однажды из-за причуды дайме Облаков, решившего проверить прогресс вооружения армий, техники слепили несколько стальных махин, имитирующих самые мощные из известных боевые машины эпохи Металла. Эти коробки стали мишенью для лучников, дистанционных атак самураев и ниндзюцу шиноби.

Обугленные, искореженные и дырявые, словно решето, останки коробок были после хвастливо выставлены на всеобщее обозрение…

Стрелы с грохотом ударили в стальной монолит и, не находя ни единой уязвимой точки, бессильно отскочили. Взвизги рикошета, щелчки ломающихся древков, шелест воспламенившихся взрыв-печатей…

Шичиро исчез в облаке огня и черного дыма.

Подвижные пластины на маске с щелчком поднялись, открывая обзор. Перед глазами был лишь белый туман рассеивающийся Ци, но Макото ясно слышал гул и лязг движущейся армии врага. Решили, что убили отчаявшегося безумца, и продолжили наступление. Теперь, пока не развеялась завеса Ци и пыли, самое время…

Лучники на земляном валу насмешливо заголосили, потрясая луками, но вдруг в черной пелене возникло движение и, вновь набирая скорость, из облака дыма вырвался могучий зверь с понукающим его к еще более быстрому бегу воином на спине. Землю смяло импульсом Ци из копыт, и огромная стальная зверюга взмыла вверх, не перемахнув через земляной вал, но грузно ухнувшись на его вершину, в самую гущу врагов, тотчас сбив копытами и раздавив двоих из них.

Шичиро взмахнул булавой, настолько большой и тяжелой, что ее применение в бою казалось немыслимым. Импульсы Ци из вершины оружия швыряли булаву вверх и в сторону, помогая самураю вывести ее в положение для удара.

— Получи! — взревел Шичиро, и булава, ударив импульсом Ци, устремилась вниз.

Лучник закрылся руками, пустил Ци сквозь доспехи, но этого было ничтожно мало. Круша броню и кости врага, покрытая шипами стальная «голова» булавы смяла воина и превратила верхнюю часть его туловища в кровавое месиво из плоти и металла.

Не делая даже короткой паузы, генерал вырвал оружие из тела агонизирующего врага и вновь замахнулся, готовясь обрушить булаву на голову следующего.

Грохот копыт, нещадно дробящих камни мостовой, предупредил самураев Камней об опасности, но, круша их строй, самурай-гигант возник из белой пелены и вломился в гущу врага, словно буйствующий медведь в завал из сухого валежника. Линия щитов была сокрушена, встретить защитников города дистанционными атаками захватчики не успели, и конная армия Инакавы ударила с максимальной эффективностью, пронзая копьями, опрокидывая и топча врагов.