Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

ЦК партии социал-революционеров запрещал категорически своим организациям вооруженную борьбу с большевиками, и выступления против красных производились по личному почину членов военной секции партии социал-революционеров – Соколова, Лебедева, Фортунатова, Краковецкого, Солнышкова и других. Поэтому-то даже успешные боевые действия не давали никаких результатов, так как главари после перемирия разбегались и оставляли массу, шедшую за ними, на растерзание озверелых победителей.

Из расположенных в Иркутске военного училища и 3 школ прапорщиков отказалась выступить 3-я школа целиком, в военном училище и 2 других отказчиков также набралось около 100 человек, которые были разоружены и находились во время боев на положении арестантов. В училище и школах прапорщиков была только половина штатного состава, так как незадолго до 9 декабря 1917 года был очередной выпуск молодых прапорщиков и налицо находился только младший курс, а нового пополнения не было получено.

Когда Иркутский совдеп потребовал разоружения училища и школ, то в них были собраны митинги для решения – драться или подчиниться. Характерным оказалось и поведение большинства кадров: на 90 процентов они уклонились от всякого участия в событиях, поэтому юнкерам приходилось или становиться под команду случайных офицеров (например, поручика Худякова – организатора захвата здания прогимназии, Гайдука, сопротивлявшегося около понтонного моста и там же убитого 12 декабря 1917 года), или же выбирать себе начальников.

В какой мере прилагали свои руки к организации выступления пресловутый Краковецкий и полковник Скипетров[470], не очень ясно, но на них лежит вина за такой пропуск, как уход 3 запасных батарей с 18 орудиями на сторону красных, вследствие чего юнкера оказались в крайне невыгодном положении, имея только два десятка пулеметов и два-три бомбомета. Всеми операциями управлял комроты 2-й школы – полковник Лесниченко.

Таким образом против запасных полков 9-го, 11-го и 12-го, укомплектованных в значительной части бывшими ссыльнокаторжниками и присоединившимися к ним 4000 рабочими Черемховских копей – всего приблизительно 20 000 человек, оказалось около 800 юнкеров и сотни полторы добровольцев. Иркутский казачий дивизион оплел свои казармы проволокой и заявил о своем нейтралитете. Как известно, в то время как юнкера захватили большую часть города, развивали наступление, теснили красных и дальше, Краковецкий и Скипетров, на девятый день боя, заключили трехдневное перемирие, затем согласились разоружиться и распустить участников боев.

В этом случае все характерно: подбивание из-за кулис эсерами юнкеров на выступление, уклонение кадра училищ и школ прапорщиков от руководства юнкерами и событиями и, наконец, боевая настроенность юнкерской массы, готовой идти на бой в почти совершенно безнадежной обстановке, не имея никакой руководящей и ясной цели. Это настроение юнкеров нельзя считать за защиту своих военно-профессиональных интересов: при посещении 6-й Московской школы прапорщиков (4–6 июля 1916 года) генерал Адамович задал вопрос – кто предполагает остаться на военной службе после окончания войны, – утвердительных ответов последовало только 5 процентов.

Выступление иркутских юнкеров было общим отзвуком на действия, практику и идеологию большевиков, шедших к власти не только силой, но и путем массовых совершенно бессмысленных и ненужных жестокостей; юнкера – как представители части российского населения – инстинктивно противились превращению России в базу – человеческую и материальную – мировой коммунистической революции. Эти настроения начали проявляться позже среди всего населения части России – на восток от Волги, когда, начиная с февраля 1918 года, вспыхнувшие восстания – в Оренбургской губернии, в Прикамье, на Урале, в Семиречье и т. д. – получили организующее ядро в виде выступления корпуса чехословаков.

Когда восставшие были организованы в русские воинские части и создались фронты, то во всей остроте встал вопрос о пополнении убывающего в боях офицерского состава, а поэтому самотеком, в разных местах стали открываться военные училища.

По времени открытия училища были созданы: 1. Оренбургское казачье военное училище – от августа 1918 года. 2. Хабаровское военное училище – 18 октября 1918 года. 3. Читинское атамана Семенова военное училище – 14 ноября 1918 года. 4. Школа Нокса (Русский остров – Владивосток) – ноябрь 1918 года. 5. Инструкторские школы: а) Екатеринбургская; б) Челябинская; в) Томская; г) Иркутская (начало апреля 1919 года); д) Тюменская. 6. Морское военное училище во Владивостоке – ноябрь 1918 года. 7. Челябинская кавалерийская школа – май 1919 года. 8. Омское артиллерийское военное училище – 1 июня 1919 года. 9. Омское артиллерийское техническое военное училище – 1 июня 1919 года. 10. Юнкерская сотня Уральского казачьего войска – июль 1918 года. 11. Иркутское военное училище – 1919 года. 12. Корниловское военное училище – октябрь 1921 года Собранные сведения о части военных училищ дают ясную картину их работы, жизни. О других имеются только их имена, отрывочные данные – по участию в боях; что, например, представляла собой юнкерская сотня Уральского казачьего войска – судить очень трудно, так как единственным указанием на ее существование является случайно оброненная фраза в книге генерала Толстова «От красных лап в неизвестность» о ее гибели 20 декабря 1919 года при внезапном нападении Алаш-Орды, причем только упоминание, что ее начальником был генерал Мартынов, позволяет предполагать, что это было военное училище.

Мысль о сборе материала и первые данные принадлежат инженеру Е.А. Леонтьеву, бывшему юнкеру Омского артиллерийского училища. Остальной материал собран мной от бывших юнкеров и офицеров существовавших училищ. Некоторые – например, сотник Красноусов, автор книги «2-я батарея» – давали сведения весьма обстоятельно и охотно, другие давали ответы отрывочно, скупо, стараясь остаться анонимами, неохотно, враждебно.

Как бы то ни было, но кое-какие данные – пусть и скупые – собраны и страница прошлого написана, которая, возможно, пригодится при формировании Российской национальной армии после свержения коммунизма в России. Изложение истории военных училищ будет дано хронологически, по времени их возникновения.

Уральская школа прапорщиков

Уральская школа прапорщиков была сформирована в августе 1918 года для подготовки смены офицерского состава из числа лиц, имеющих права вольноопределяющихся 1-го и 2-го разрядов. Первоначально состав школы состоял из сотни, пехотной роты, пулеметной команды и взвода артиллерии. Срок обучения вначале был установлен в 8 месяцев, но позднее обстановка изменила все предположения и потому два выпуска, которым, еще юнкерами, пришлось больше быть в боях, чем учиться, не имели точного времени курса.

Вначале, до оставления Уральска в январе 1919 года, школа размещалась в войсковой столице, затем она была прикомандирована к штабу армии. Комбриг Кутяков в своей книге о пресловутом Чапаеве упоминает об участии школы в боях под станицей Сломихинской в начале марта 1919 года, когда было остановлено продвижение на юг 22-й советской дивизии и фронт