Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

написал по этому поводу стихи. Наутро выдали немного денег и пустили на берег. Весь Сингапур наполнился молодыми корабельными гардами, на автомобилях, на рикшах, пешком, в одиночку и группами. Между тем «Орел» производил необходимый ремонт и готовился к походу. Корабельные гарды были размещены по каютам, устроена Кают-компания, наняты «беи», теперь все судовые работы неслись 2-й и 3-й ротами и матросами; заведующим корабельными гардами был назначен лейтенант Бунин. Кончили училище всего 119 человек. В Сингапуре опять осталось несколько корабельных гардов, и они решили там устроиться, но потом пошли на остров Яву. Простояв до 5 мая, «Орел» пошел в Калькутту. По дороге зашли на Андаманские острова, высадились на берег, напугали дикарей, посетили их деревню, заставили стрелять из луков, затем забрались в глубь острова, в лес, где открыли такую пальбу из винтовок, что все живое разбежалось.

Пришли в Калькутту 12 мая. Приехал русский консул, его встречали с помпой. Столица Индии и индусы произвели большое впечатление своей своеобразной культурой и экзотическими храмами, красотою мужской части населения. Наши финансы ухудшались, и потому в Калькутте пришлось взять груз джуты. Но какая разница с первым орловским плаванием; там это было средством наживы, тут только печальной необходимостью. Никакого недовольства мудрый шаг капитана 1-го ранга Китицина не вызвал, настроение было бодрое, хотя большинство чинов отряда и переменило свои политические воззрения на более левые, но это было обычным временным явлением, вызванным поражением белых армий. Списался во Владивостоке старший лейтенант Коренев, и на его место командиром «Якута» был назначен лейтенант Рыбин. Уехали в Америку старший лейтенант Веселаго[453], корабельные гарды Гарин[454] и Захарченко[455]. На место старшего лейтенанта Веселаго старшим был назначен лейтенант Булашевич[456].

12 июня отряд покинул Калькутту и отправился в Коломбо на Цейлон. Там оставались недолго, запаслись только углем и провизией для трудного перехода через Индийский океан и пошли в поход. В Коломбо остался корабельный гард Ягупов[457]. Индийский океан летом не так страшен, и «Орел» («Якут» шел отдельно) совершил это плавание в 14 суток. Все же этот переход был утомителен, так как сидели на консервах, и все были страшно рады, когда на 10-й день открылся мыс Гвардафуй. По приходе в Аден пустились на берег, хотя там почти ничего не было. Подождав своей очереди в Суэце, пошли Суэцким каналом в Порт-Саид, куда пришли в начале июля. Там нас встретили агент Добровольного флота капитан 1-го ранга Фельдман[458] и русский консул Петров, там же впервые мы познакомились с офицерами Добровольческой армии.

Вставал вопрос – что нам делать дальше? Нам предлагали идти в Югославию за грузом леса, но средства отряда подходили к концу. Не было угля, не было провизии. Чины отряда, сидевшие долгое время на консервах, оставшихся от Владивостока и частью попорченных в тропиках, стали страдать желудочными заболеваниями. Капитан 1-го ранга Китицин нашелся и отправился к командиру английского корабля, просил дать угля и провизии, грозя иначе затопить корабли. Англичанин согласился, и оба наши корабля в начале августа 1920 года пошли в Дубровник с англичанином, обещавшим фрахт. В Порт-Саиде списались старший лейтенант Дихт, корабельные гарды Г-ев, С-од и Б-ец. В Средиземном море отряд порядочно встряхнуло: заболевания не прекращались, и не доходя 2 часов до Дубровника 12 августа 1920 года скончался корабельный гард Л-ский, столь долго стремившийся в Европу к родным. Его похоронили в Дубровнике с воинскими почестями.

В Груже, где стояли «Орел» и «Якут», хорваты и сербы приняли весьма радушно. Капитан 1-го ранга Китицин ездил в Белград узнавать конъюнктуру. Оттуда же приехал контр-адмирал Шевелев[459] с миссией повлиять на чинов отряда в смысле похода в Крым. Миссия его успеха не имела: согласились ехать в Крым от корабельных гардов только Ш-ов и 2–3 от гардов и матросов. Капитану 1-го ранга Китицину стоило потом большого труда уговорить 43 корабельных гардов идти в Крым, что ему удалось только благодаря личному обаянию и авторитету. Больных пришлось отправить в санаторий (от корабельных гардемаринов С., А. и П.). Уехал в польскую армию корабельный гард Д-ский. Пришло известие, что Добровольный флот хочет взять «Орел». Капитан 1-го ранга Китицин согласился, но под условием, что чинам отряда будут выданы подъемные, которые и были получены (корабельные гарды – по 16 фунтов стерлингов). На «Орел» был прислан от Добровольного флота капитан дальнего плавания, первым помощником стал старший лейтенант Бунин. От корабелов остался Ю. – радиотелеграфистом, Л-ын – санитаром и Л-в.

Было решено отправить «Якут» с 48 желающими в Крым, а остальные 51 должны были остаться в Дубровнике. Эти мотивировали свой отказ тем, что дни Крыма явно сочтены и идти туда не имеет смысла. Большинство из них прожило в Дубровнике до весны 1924 года, а затем часть уехала в университет в Белград, часть устроилась на службу, а часть уехала в другие страны: в Америку – 8, Англию – 2, Бельгию – 2, Францию – 3, на Мальту – 2, Болгарию – 1, Чехию – 1, Эстонию – 2 и Советскую Россию – 2. Итак, выпуск разделился во второй раз. Но крепчайшее товарищество, общая для всех любовь к морской идее и безграничное уважение к личности капитана 1-го ранга Китицина, столь ярко выраженные в нашем выпуске качества, по-прежнему связывали всех его членов в одну общую морскую семью.

Вот как о дальнейшем рассказывает мичман А-ов: «12 октября утром мы расстались. Из-за плохого угля «Якут» шел скверно. Нам, корабельным гардемаринам, в большинстве приходилось стоять в кочегарке или же выгружать шлак. 14-го прошли Корфу и 15-го в полдень стали на якорь в Патрасе. Ночью «Якут» прошел узким Коринфским каналом, затем – Пирея, обогнул Грецию и пошел на Север в Салоники. Стояли там от 18-го до 21-го. Город грязный. Идет дождь. Погрузились патронами для армии Врангеля. К 8 часам утра 23-го вошли в Дарданеллы. Старенький «Якут» почти не двигался вперед против течения и ветра. Все нас обгоняют. Рано утром 25-го были в Константинополе и стали по собственному усмотрению поближе к городу. Мылись и приводились в порядок. Еще приняли массу никуда не годных гранат, патронов и т. д. Несколько корабельных гардов и гардов были переведены на катер «Инженер», маленькую посудину, и привели его в порядок. Командиром был назначен корабельный гард Ч-ко. С этим катером на буксире пустились 5 ноября в далекий путь.

В Босфоре все шло ничего, но при выходе в Черное море попали на большую