Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

Тут же был списавшийся с товарищами наш гард Артемьев[445], уже произведенный за отличие в прапорщики. Он был первый в выпуске, получивший офицерский чин. 5 из гардемарин служили в кавалерийском полку, из них гард Кривошеев вскоре застрелился. Дела в Морской роте, собственно, не было – готовились к походу против большевиков, а пока ходили в ресторан железнодорожного собрания, выпив, отправлялись ухаживать за гимназистками, а потом в оперетку. Участвовали несколько раз на парадах, встречали японцев.

Но вот объявили поход, Морскую роту погрузили на катера и брандвахту, все это взял на буксир пароход «Сретенск», вооруженный 2 47-мм пушками, и вся эта «Великая Армада» отправилась к устью Сунгари, где стояла большевистская канонерка с башенными установками, типа «Смерч». Вошли в сношения с амурскими казаками и начали переговоры о сдаче с «товарищами» с канонерки. Они сдаваться отказались, но подобру-поздорову ушли в Хабаровск, бывший тогда большевистским. «Сретенск» (брейд-вымпел капитан 2-го ранга Безуара) с катером вернулись в Харбин, а на театре войны остался катер «Талисман» с большей частью гардемарин под командой лейтенанта Шахова. Долго стояли в скверном китайском городке Фукдине, совершая изредка походы на Амур и обстреливая пароходы.

Наконец, узнали, что большевистская канонерка опять вернулась. Тогда решили захватить тихонько паровой катер, подвозивший ей провизию, и, подойдя ночью, взять канонерку на абордаж – предприятие почти безумное, ибо на канонерке были пулеметы и 80 человек команды. Тем не менее пошли. Катер, подвозивший провизию, был захвачен гардами на абордаж без потерь (переименован в № 1), а канонерка заблаговременно ушла. Из команды катера двоих расстреляли, а прочих зачислили в Морскую роту. К этому времени атаман Калмыков занял Хабаровск и гарды на «Талисмане» пошли туда. Впрочем, там уже нечего было делать, и всю «Армаду», к которой присоединился «Сретенск», поселили на островке против Сунгари, где были построены окопы.

Вскоре прорвались чехословаки, Сибирь была очищена от большевиков, и гарды, проплавав 50 дней, вернулись в Харбин, но не надолго, так как во Владивостоке приехавший из Японии капитан 1-го ранга Кити-цин организовывал Морское училище, куда 3 ноября 1918 года и отправили всех гардов. Во Владивостоке поселились в казармах Сибирского флотского экипажа и были несказанно рады снова встретиться с Михаилом Александровичем. К этому времени прибыли из Сайгона сидевшие там 45 гардов. Но, увы, теперь далеко не все годились для жизни в училище и для занятий, многих пришлось исключить, некоторые сами ушли в действующую армию, других исключил гардемаринский суд чести, под председательством гарда Д. Зато влиты были 10 человек черных гардов, старше нас на выпуск, и один гард флота. «Шилка» ушла в Европу под командой старшего лейтенанта Феодосьева.

Начался новый 1918/19 учебный год. Перебрались в новое помещение, бывшее казармой Школы специалистов, которое поделили организовавшимся Политехникумом. Помещение отделали, устроили спальню, роту, классы, курилку, баню, пригласили преподавателей (из них Петров преподавал и в Петрограде), и занятия закипели. В этом учебном году преподавали больше математические предметы: астрономию, теоретическую механику, аналитику, сферическую тригонометрию, дифференциалы, интегралы, пароходную механику и др. Часто устраивали репетиции и весьма строго спрашивали, а за три несданных репетиции выгоняли немилосердно. Достали обмундировку, отпечатали книги и записки, и работа пошла полным ходом. Многие не выдерживали, уходили, и к весне осталось 112 гардов. Пришла «Пенза» и привезла оставшихся 50 человек из Сайгона, но их в училище уже не приняли. Большинство из них поступило в школу Нокса, и вскоре они были произведены в подпоручики.

Весной училище посетила испанская лихорадка, гарды все ею переболели, но умер только лейтенант Шестаков. Весной же умер от туберкулеза костей гард Горбатовский, а гард Горский застрелился. Все гарды были разделены на три отделения: 21-е, 22-е, 23-е. В апреле 1919 года пришло приказание свыше идти усмирять восстание в бухте Находка, севернее Владивостока. Гарды были рассажены на «Георгий», «Якут», «Свирь» и шаланду № 2 вместе с сухопутными войсками и в сопровождении английского крейсера «Суффолк», а также русского миноносца, отправились в бухту Находка. Ходивший раньше в эту бухту «Магнит» был жестоко обстрелян, потерял убитым нашего сотоварища прапорщика Артемьева и вернулся. Отряд вошел в бухту, обстрелял берега из артиллерии, высадил десант и выбил большевиков. Гарды деятельно помогали и удостоились похвалы главнокомандующего Сибирской флотилией контр-адмирала Федоровича[446].

22 марта по старой традиции Морского училища была встречена точка Овна. Гарды ночью вырядились в фантастические костюмы, а кто и без такового, водрузили на парту, переделанную в трон, гарда К., изображавшего Нептуна, его окружили придворные астрономы, телохранители, нимфы и дриады, и шествие тронулось по училищу. В классном зале, когда астрономы объявили, что точка Овна кульминирует, Нептун возгласил «Многие лета» начальнику училища капитану 1-го ранга Китицину. Случай исключительный в анналах Морского училища! Затем была провозглашена «Анафема» нелюбимым офицерам и преподавателям. Пропели стихи, очень удачно написанные Вереницыным к этому случаю, и все вернулись мирно спать.

В мае начались экзамены, счетом 5, весьма трудные. На них были приглашены профессора из Политехникума. Выдержали все, так как неспособные ушли в течение года. В июне 1919 года выпуск был произведен начальником училища в старшие гарды. Учебный год кончился. Нужно отдать справедливость энергии и организаторскому таланту капитана 1-го ранга Китицина (кстати сказать, не раз представляемого к чину контр-адмирала). Он сумел из ничего создать образцовое Морское училище и дать образование сотням молодых людей, без него обреченных на казарму в армии. Он справедливо пользовался любовью и уважением всего состава училища.

Весной же этого года была сорганизована 2-я рота из окончивших корпуса и гимназии. У них были вступительные экзамены и большой конкурс; летом они плавали на «Маньчжуре», и к ним были назначены капралы из гардов с фельдфебелем Г. во главе. В 1-й роте фельдфебелем был Алексей Д., бывший фельдфебелем Симбирского кадетского корпуса. Этим летом старшие гарды были расписаны на следующие суда: «Якут» – 45 часов, «Диомид» – 35 часов и «Улисс» – 35 часов под заведованием лейтенанта Цветкова, Рыбина и мичмана Трояна.

В этом плавании старшие гарды несли обязанности вахтенных начальников и преимущественно занимались штурманским делом, брали высоты, решали Сомнера, изучали метеорологию. Теорию преподавали судовые офицеры. Все три корабля в разное время отправились через Хокодате в Петропавловск-на-Камчатке, а «Якут» и дальше к Аляске. На судах были команды, так что старшие гарды были избавлены от корабельной прозы. Камчатка с ее дикими красотами природы произвела сильное впечатление. Тогда Ю. Степанов написал свое лучшее стихотворение «Остров Алаит». Помещались в отдельных кубриках, а для услуг были мальчики. В Петропавловске не застаивались долго, а ходили по бухтам вдоль Камчатки. Совершали экскурсии