Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Мне нужно поговорить с графиней Габриеллой.

— Всё в порядке, Квентин. Дай ему пройти, — донёсся из шатра голос графини.

Юные воины неохотно расступились. Макс одарил их приятной улыбкой, хотя по коже у него побежали мурашки при мысли о том, кем они являются. Несмотря на защитную паутину, он не исключал вероятности получить меч в спину, пока откидывал полог шатра и входил внутрь.

Внутри пахло мускусом и корицей, а сильный аромат духов перебивал запах чего — то ещё. Возможно, неживой плоти. Пол устилал арабский ковёр. По одну сторону стояли два тяжёлых сундука. Помимо сияющего шара мага в шатре не было иных источников света. По предположению Макса, обитатели в свете не нуждались.

Родрик растянулся на полу. Выглядел он истощённым и счастливым. Лицо было румяным. Губы опухшими и покусанными. Дыхание было судорожным, словно у человека, только что пробежавшего длинную дистанцию. Рядом лежала графиня, обхватив руками его плечи. Её голова была запрокинута. Вуаль по — прежнему была на ней. Судя по обстановке, Макс не сомневался, что только что пропустил зрелище того, как графиня принимает вечернюю трапезу из вен своего поклонника.

Хладнокровно и взвешенно, Макс мысленно перебрал все быстрые и наиболее разрушительные заклинания, известные ему. Движением руки светящийся шар может быть превращён в орудие разрушения. Одно слово, и более сложное плетение отправит сотни остроконечных лучей света во мрак. Ещё одно, и он окажется внутри кокона защитной энергии. Он глубоко вздохнул и расслабленно улыбнулся, в то же время готовый поразить насмерть за единственный удар сердца.

— Нам нет нужды прибегать к насилию, господин Шрейбер, — весело произнесла графиня, словно прочитав его мысли.

— Будем надеяться, что так, — сказал Макс, не теряя бдительности.

— Не смей угрожать миледи, — слабо произнёс Родрик, стараясь подняться на ноги.

Голос у него был невнятный, словно у человека, перебравшего алкоголя или наркотических веществ.

— Неразумно угрожать мне, — в ответ произнёс Макс, переводя взгляд с рыцаря на женщину, чтобы не было сомнений, кому адресованы его слова. — Оставь нас, Родрик. Мне нужно кое — что обсудить с твоей госпожой.

Вопреки желанию, Макс не удержался и сделал ударение на последнем слове, подчёркивая его двусмысленность.

Затуманенным взором Родрик уставился на графиню. Та почти с любовью погладила его по щеке и кивнула в знак согласия. Юный рыцарь собрался с силами, поднялся на ноги и нетвёрдой походкой направился к выходу.

— Миледи, если понадоблюсь, я буду неподалёку.

— Какая трогательная преданность, — иронично заметил Макс, когда Родрик вышел, сделав неуклюжий поклон.

— Уверяю вас, господин Шрейбер, его преданность вполне искренняя и добровольная. И я уверена, что вы пришли сюда не для того, чтобы насмехаться над моими поклонниками.

— Отличный способ сменить тему, — заметил Макс.

— Я полагаю, что господин Ягер всё вам про меня рассказал. Это было также заметно по вашему поведению в пути.

— Давайте проясним один момент, — предложил Макс. — Мне не нравитесь вы и то, кем вы являетесь. Так случилось, что сейчас мы союзники, потому что нуждаемся друг в друге. При иных обстоятельствах мы были бы врагами.

— Вы откровенны, господин Шрейбер. Хорошо, раз уж, как вы заметили, мы нуждаемся друг в друге, я прощу вам неучтивые манеры и то, как вы явились ко мне укутанным энергиями. И буду общаться, как разумная личность. Ожидаю того же и от вас.

Макс холодно улыбнулся ей. Упрёк был сделан отменно, тоном родителя, делающего замечание недовольному ребёнку. Только этого бы хватило, чтобы напугать многих мужчин. Но Макс был не из таких.

— Ваш протеже Кригер приступил к делу. Вы должны были бы почувствовать это столь же отчётливо, как и я.

— Как вы думаете, почему я пошла на риск, принимая Родрика в моём шатре? Скоро мне потребуются все силы, которые я смогу собрать, равно как и вам. Я боюсь, что мой потомок явно становится чрезвычайно сильным.

— Я понял, что он незаурядный чародей. Запущенное этим вечером заклинание не было работой неуклюжего подмастерья.

— Тогда мы можем предположить, что он либо многому научился за последние несколько лет, либо Глаз Кхемри усилил его способности в этой области.

— Если так, то перед нами воистину ужасающий противник.

— Который, если только я не ошибаюсь, призывает себе армию. То, что мы оба ощутили, является некромантией самого мощного и тёмного вида. Поверьте, господин Шрейбер, у меня достаточно опыта в подобных вещах.

— И что ваш опыт подсказывает нам предпринять?

— Поспешить в крепость Кригера и уничтожить его, если удастся. Я уже чувствую, как увеличивается воздействие Глаза Кхемри на мой разум. Он вызывает Восставших, и на расстоянии сотен лиг немногие способны сопротивляться побуждению.

— Вы говорите, что он, возможно, сможет обратить вас против нас?

— Да, господин Шрейбер, именно это я и говорю. Видите, я честно предупреждаю вас обо всех опасностях.

Макс глядел на графиню, размышляя над её словами. С одной стороны, он приветствовал бы возможность уничтожить это существо, но с другой, не хотел, чтобы до такого дошло, потому что ситуация тогда станет воистину отчаянной. Она кивнула головой, словно снова прочитав его мысли.

— Я верю, что смогу долго сопротивляться влиянию Кригера. Я гораздо старше него и значительно опытнее в этих вопросах.

— Думаю, Глаз Кхемри способен всё это изменить.

— Вам виднее. У вас было более близкое знакомство с талисманом, чем у меня.

— Расскажите мне всё, что вам о нём известно.

Макс принялся слушать рассказ вампира, стараясь заметить любое несоответствие между тем, что говорят ему, и сказанным Феликсу. Он уже подозревал, что расхождений не найдёт. Внимая чистому успокаивающему голосу графини, Макс обнаружил, что мыслями обратился к Ульрике. Его действительно ужасало то, что могло с ней произойти.

Ульрика очнулась в темноте. Она чувствовала слабость и необычное ощущение. Что — то не так с её глазами. Она почти отчётливо могла видеть окружающие предметы, но все они полностью утратили цвета. Всё смотрелось в разных оттенках чёрного и белого.

Она приподнялась. Движение вызвало у неё головокружение. Всё тело болело. Болела голова. Мутило желудок. Рот пронизывала боль. Ульрика огляделась. Она лежала на холодных камнях в усыпальнице. Похоже, что её похоронили в каком — то склепе. Ульрика ощутила панику. Неужели её заключили в какой — то склеп, ошибочно посчитав умершей, в то время как она по — прежнему жива?