Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

«Могло быть и хуже», — решила она. Её могли похоронить в гробу. По крайней мере, когда они придут её хоронить, она будет на ногах. Если её придут хоронить. Что произошло? Она подозревала, что Кригер выпил так много её крови, что она провалилась в напоминающий смерть транс. И было легко ошибочно принять её за мёртвую.

Мысль о вампире и его последнем объятии вызвала у неё поток противоречивых эмоций: ненависть, негодование… и скрываемое, заслуживающее порицания удовольствие. Она вытянулась и встала, чтобы пройтись по помещению. Оно было небольшим, с вырезанными на стенах изображениями скелетов, черепов и прочих символов смерти. Она понюхала воздух. Кажется, чувства её стали острее, чем некогда. Пахло пылью и слабым ароматом коричного парфюма, которым пользовался Кригер. Дальше ощущался очень слабый запах разложения. В воздухе она ощущала запах плесени, а издалека доносился свежий запах живых существ. Ульрика прислушалась. Ей показалось, что она различает звук далёких шагов.

Нестерпимый голод усиливался. Побуждаемая каким — то животным инстинктом, Ульрика двинулась к выходу. Дойдя до лестничного колодца, она обнаружила, что путь закрыт. Проход закрывали хоть и узорчатые, но ржавые металлические ворота. «Как это по — сильвански, — подумала она, — превращать свои мавзолеи в темницы, словно мертвецы как — то могли сбежать из своего заключения». Ульрика покачала головой. Произошедшее с ней показывало, что какое — то оправдание этому имеется. Её мысли обратились к тем вопросам, о которых ей пока размышлять не хотелось. Вместо того, она попробовала прутья на крепость, чувствуя холод металла под своими пальцами.

Они казались старыми и непрочными. «Явно проржавели», — с благодарностью подумала Ульрика, с силой давя на прутья. Даже будучи столь слабой, Ульрика умудрилась достаточно разогнуть их, чтобы образовался зазор, через который она смогла выбраться и затем побежать вверх по лестнице. Что ей теперь делать? Где Адольфус Кригер? Имеет ли это значение?

Она, наконец — то, предоставлена сама себе, и есть шанс на побег. Лучше бы ей поскорее выбраться, пока Кригер или его омерзительные почитатели — люди не явятся проверить склеп. Ульрика взвесила имеющиеся варианты. Голод усиливается. У неё нет ни оружия, ни зимней одежды. В этой населённой призраками стране по снегу ей далеко не уйти. Ей нужно разыскать оружие, припасы и тёплую одежду, и неважно, насколько это рискованно. Из сего следует, что нужно обыскать дом и молиться всем богам, чтобы ей не встретился вампир или его прислуга. Часть её существа восставала против самой идеи бегства, а часть желала снова и снова оказываться в объятиях вампира, несмотря на последствия. Она безжалостно подавила подобные мысли. Он них никакой пользы.

Насколько возможно тихо, она двинулась дальше. Ульрика оказалась в той части усадьбы, где никогда ранее не бывала, что вряд ли удивительно, поскольку она, по большей части, не покидала своих комнат, за исключением тех случаев, когда Кригер призывал её в тронный зал. Ноздри Ульрики пощекотал слабый запах готовящейся еды, жарящегося на жиру мяса животных. Несмотря на чувство голода, запах вызвал у неё отвращение. Тем не менее, она заставила себя двинуться в том направлении.

Одну за другой, она проходила двери. Ульрика знала, что следует задержаться и проверить их, поискать нужные ей вещи, но обнаружила, что не может. Какое — то побуждение, лишь наполовину осознанное её смятённым разумом, вело туда, где она могла встретить людей.

Впереди она заметила движение. Первой мыслью было метнуться за дверь и спрятаться, однако Ульрика заметила, что её шаги ускоряются и она уже бежит к толстому купцу Осрику. Тот стоял с куриной ножкой в руке, мясистые губы были измазаны жиром, а выражение лица сделалось удивлённым и испуганным. Он поднял руку, словно хотел заслониться от Ульрики. Все его действия казались Ульрике невероятно замедленными, словно в каком — то кошмарном сне. Она ощущала исходящее от него тепло, сладость крови, струящейся в его теле. Она видела биение пульса на его шее. Оно завораживало её, привлекая к себе всё внимание. Голод стал невыносимым. Она чувствовала себя пассажиром кареты, что неслась, не разбирая дороги, наездником, объезжающим дикого жеребца. Теперь она утратила осознанный контроль над своим телом, и не стремилась его обрести.

Боль во рту усилилась. Она чувствовала, как что — то прорывается сквозь её дёсны. Рот наполнился вкусом старой, застоявшейся и почерневшей крови. Ульрика прыгнула на вопящего служителя, руками схватила его шею, смыкая свои объятия. Даже против такого слабого противника, как она, его отчаянное сопротивление ни к чему не привело. Похоже, сил у него, как у маленького ребёнка.

Все осознанные мысли улетучились, когда Ульрика наклонилась вперёд и почувствовала, как её клыки вонзились в его горло. Словно дикий зверь, она порвала артерию, увеличив разрыв, из которого кровь брызгала во все стороны. Та повисла красным туманом, закрывая Ульрике обзор, прилипая к её коже. Не важно. Здесь достаточно тёплой красной субстанции, чтобы напиться.

Когда кровь потекла в горло, восхитительная теплота охватила её, чувство умиротворённости, гораздо более сильное, чем любое из испытанных ей ранее удовольствий. Объятия вампира оказались всего лишь слабым эхом. Удовольствие вытеснило все прочие чувства — ужас, вину, сдержанность. Ульрика жадно и безостановочно глотала кровь, желая, чтобы этот миг никогда не прекращался. Она слышала крики и вопли прочих слуг, но не обращала на них внимания. Тело Осрика билось в конвульсиях, но потуги его мышц никак на неё не влияли. Ульрика легко удерживала его на месте, хоть он и был гораздо тяжелее.

Вся вселенная Ульрики сократилась до её рта и горячего потока чудесной, дарящей жизнь жидкости. Она смутно отметила замедление, а затем остановку сердцебиения Осрика, после чего поток крови сократился до капель. Однако тепло крови уже циркулировало в ней. Оно разливалось по венам и желудку со столь ярко выраженной приторностью, что была едва выносима. Но затем словно прорвало некий барьер, за которым удовольствие трансформировалось в боль, а страх и ужас заполнили её разум наряду с осознанными мыслями.

Теперь она чувствовала пресыщение, тошноту и невероятное переполнение. Ей казалось, что она может лопнуть, словно переполненный бурдюк. Хуже оказалось осознание того, что она совершила и кем стала.

Недомогание сделалось настолько сильным, что Ульрика едва держалась на ногах. Она чувствовала приближение других слуг, но ничего не могла сделать. Она понимала, что нужно бежать, но не могла. Понимала, что они убьют её, и приветствовала смерть. Однако тело предало её. Шатаясь, она вышла в коридор, где тошнота стремительно настигла её, словно огонь. Ударившись головой о стену, Ульрика упала на колени, а затем вслепую поползла по коридору, извергая по ходу кровь, желчь и разлагающиеся остатки пищи.