Игроки с Титана (сборник) - Филип Дик

Его вдруг охватила страшная ненависть к Пэмброуку. Если бы я только мог убить его, я бы, не задумываясь, сделал это, понял он. Прямо сейчас.

Догнал бы его и…

— Доктор, — раздался голос Аманды в интеркоме, — мистер Пэмброук говорит, что нам необходимо закрывать кабинет, — голос ее дрожал. — Это правда? Я полагала, что они намерены разрешить вам поработать еще довольно долго.

— Правда, — признался Саперб. — Все кончено. Вы, пожалуйста, перезвоните всем моим пациентам, всем, кому я назначил прием, и расскажите о случившемся.

— Хорошо, доктор.

Аманда, вся в слезах, отключилась.

Черт бы его побрал, выругался про себя Саперб. И самое неприятное то, что я ничего не могу изменить. Абсолютно ничего.

Интерком снова включился, и Аманда произнесла нерешительно:

— И он сказал кое–что еще. Я не собиралась говорить об этом — это касается лично меня. Мне казалось, что это может вас рассердить.

— Что же он сказал?

— Он сказал, что он мог бы использовать меня. Он не сказал каким образом, но что бы это ни было, я чувствую… — Она помолчала на какое–то время. — Я чувствую себя очень плохо, доктор, — закончила она. — Так плохо мне еще никогда не было.

Встав из–за стола, Саперб прошел к двери кабинета, открыл ее.

Пэмброук, разумеется, уже ушел. А приемной он увидел только Аманду Коннерс за ее столом, она прикладывала к глазам бумажную салфетку. Саперб спустился по ступенькам и вышел из здания.

Он отпер багажник своего припаркованного здесь электромобиля, извлек из него монтировку и, держа ее в руке, двинулся по тротуару. Он искал взглядом комиссара Пэмброука.

Вдали он увидел показавшуюся ему совсем небольшой фигурку. Эффект перспективы, сообразил д–р Саперб. Расстояние делало комиссара на вид куда меньше, чем он был на самом деле. Подняв над головой монтировку, д–р Саперб кинулся вдогонку за полицейским.

Фигура Пэмброука стала расти в размерах.

Пэмброук не обращал на него никакого внимания. Он не видел приближавшегося к нему Саперба. Стоя в группе других прохожих, Пэмброук не сводил глаз с заголовков, демонстрировавшихся странствующей информационной машиной.

Заголовки эти были огромными, буквы, составлявшие их, казались зловеще черными. Подойдя поближе, д–р Саперб смог разобрать отдельные слова, прочесть эти заголовки. Он замедлил ход, опустил монтировку и в конце концов занял место рядом с другими прохожими.

— Карп разоблачает важнейшую государственную тайну! — пронзительно кричала информационная машина всем, кто только ни оказывался в пределах ее слышимости. — «Дер Альте» — сималакрум! Уже началось изготовление нового!

Информ–машина покатилась дальше в поисках новых клиентов. Никто ничего у нее не приобрел. Все замерли, не двигаясь. Сапербу все это показалось каким–то страшным сном; он зажмурил глаза. Очень трудно поверить этому. Ужасно трудно.

— Один из служащих Карпа выкрал план создания симулакрона — нового Дер Альте! — пронзительно визжала информ–машина, теперь уже почти в квартале отсюда.

Визг ее эхом гулял по улице. — Делал эти планы достоянием общественности!

Значит, все эти годы, размышлял д–р Саперб, мы поклонялись манекену.

Существу неодушевленному, лишенному даже каких–либо признаков жизни.

Открыв глаза, он увидел Уайлдера Пэмброука, странным образом согнувшегося, чтобы лучше разобрать пронзительные звуки, издаваемые удалявшейся информ–машиной. Пэмброук даже как загипнотизированный, сделал несколько шагов вдогонку за нею.

По мере того, как Пэмброук удалялся, он снова стал сокращаться в размерах. Мне нужно не отставать от него, понял д–р Саперб. Нужно, чтобы его размеры, восстановившись, снова стали нормальными и следовательно, реальными. Только тогда я смогу сделать то, что мне нужно, что он заслужил. Монтировка стала какой–то скользкой, он едва держал ее в руке.

— Пэмброук! — окликнул он комиссара полиции.

Фигура остановилась. Полицейский уныло улыбнулся.

— Вот теперь вам стали известны обе тайны. Вы теперь — необыкновенно осведомленный человек, Саперб.

Пэмброук резко развернулся и двигался по тротуару к нему навстречу.

— У меня для вас есть один совет. Я предлагаю вам подозвать к себе информ–машину и сообщить ей ту тайну, которой я поделился с вами. Вы боитесь это сделать?

— Слишком много на меня навалилось, — едва выдавил из себя Саперб. Притом все так сразу, так неожиданно. Мне необходимо подумать. Явно смущенный, он стал прислушиваться к вздору, который жалобно–визгливым тоном продолжала выплевывать информ–машина. Ее вопли все еще были слышны.

— Но ведь вы расскажете об этом, — настаивал Пэмброук. — И очень скоро.

— Продолжая улыбаться, он вытащил свой служебный пистолет и прицелился, очень умело (опыт, по–видимому, был богатый), прямо в висок д–ру Сапербу.

— Я приказываю вам, доктор.

— Он продолжал надвигаться на Саперба.

— Времени на раздумья уже не осталось, так как «Карп унд Зоннон» сделала свой ход. Это самый подходящий момент, «Аугенблик» — как выражаются наши немецкие друзья. Вы, что, не согласны с этим?

— Я… я позову информационную машину, — сказал Саперб.

— Не вздумайте проболтаться об источнике информации, доктор. Я буду идти вместе с вами, только чуть поодаль.

— Пэмброук жестом заставил Саперба вернуться к ступенькам перед входом в здание, где размещался его кабинет.

— Скажите просто, что это один из ваших пациентов, Гестов, открыл вам этот секрет в приступе откровенности, но вы чувствуете, что эта информация слишком важна, чтобы держать ее при себе.

— Хорошо, — кивнул в ответ Саперб.

— И не беспокойтесь относительно того психологического эффекта, который это произведет на население, — сказал Пэмброук. — На массы испов.

Как я полагаю, они в состоянии переварить это, стоит. Как я полагаю, они в состоянии переварить это, стоит только отойти после первоначального потрясения. Реакция с их стороны, разумеется, будет однозначной; я ожидаю, что это уничтожит существующую систему правления. Вы со мною не согласны?

Я имею в виду, что больше уже не будет никаких Дер Альте и так называемых «Николь», так же, как и разделения общества на Гестов и испов. Потому что все мы теперь станем Гестами. Верно?

— Верно, — согласился Саперб, шаг за шагом проходя в свой кабинет, мимо Аманды Коннерс, которая, не в состоянии вымолвить ни слова, ошеломлено глядела на него и Пэмброука.

Обращаясь скорее к самому себе, чем к Сапербу, Пэмброук пробормотал:

— Единственное, что меня тревожит — это реакция Бертольда Гольца. Все остальное как будто не вызывает особых опасений, но вот этот один фактор я, похоже, не в состоянии учесть.

Саперб остановился, повернулся к Аманде.

— Вызовите ко мне по телефону репортера–робота из «Нью–Йорк Таймс», пожалуйста.

Подняв трубку, все еще ничего не понимая, Аманда стала набирать нужный номер.

***

С бледным, как смерть, лицом Маури Фрауэнциммер шумно сглотнул слюну, опустил газету и промямлил, обращаясь к Чику:

— Ты знаешь, от кого из нас могла произойти утечка информации?

— Он ощущал свое тело как бы в подвешенном состоянии, словно смерть неумолимо надвигалась на него.

— Я…

— Это все твой братец Винс. Которого я только–только взял сюда от Карпа. Так вот, нам крышка. Винс сработал на Карпов, они и не думали его увольнять — они подослали его сюда.

— Маури скомкал газету обеими руками.

— Боже, почему ты не эмигрировал? Если бы ты это сделал, ему ни за что не удалось бы сюда проникнуть. Я бы не взял его на работу, не будь твоих уговоров.

— Он поднял полные отчаяния глаза и пристально посмотрел на Чика.

— Почему я не позволил тебе эмигрировать?

Снаружи административного здания фирмы «Фрауэнциммер и компаньоны» пронзительно завопила информ–машина.

— …Важнейшую государственную тайну! Дер Альте — симулакрон! Уже полным ходом создается новый!

Она начала все сначала, управляемая дистанционно с центрального диспетчерского пункта.

— Уничтожь ее, — проскрипел Маури Чику. — Эту машину. Заставь ее убраться, ради всего святого!

— Она не уходит, — ответил Чик. — ответил Чик. — Я пытался. Когда еще в самый первый раз услышал это.

Они оба молча смотрели друг на друга, он и его босс, Маури Фрауэнциммер, никто из них не в состоянии был вымолвить ни слова. Да и говорить, впрочем, было не о чем. Это означало крах всей их деятельности.

И, пожалуй, конец жизненного пути.

В конце концов Маури произнес:

— Эти стоянки Луни Люка — «прибежища драндулетов»… Правительство позакрывало их все, это так?

— Зачем они вам? — удивленно спросил Чик.

— Ты хотя бы понимаешь, что сейчас разворачивается перед нашими глазами? — спросил Маури. — Это переворот. Заговор против правительства СШЕА со стороны какой–то большой группы лиц. И это люди из аппарата, не кто–нибудь посторонний, вроде Гольца. И они заодно с карателями, с Карпом.