Любящие сестры - Элейн Гудж

Джо опять почувствовал щемящую боль в животе О Боже, как это случилось? Он старался изо всех сил сохранить свои отношения с Лорел. Но это было все равно что бежать по песку, он все время шел слишком медленно, а может, он слишком старался?

Да, конечно, он не любил Лорел, когда женился на ней. Он был околдован, очарован. Потребовалось время, чтобы появилось то глубокое чувство, которое он испытывал к ней сейчас.

Он вспомнил Лорел в тот день, когда сразу после рождения Адама попросил ее выйти за него замуж и когда она спросила его: «Джо, ты любишь меня?» Ему показалось, что она своими ясными голубыми глазами видит все, что творится у него внутри.

– Конечно да, – ответил он, стараясь не видеть испуганного требовательного взгляда ее голубых, как небо, глаз.

– Но не так, – сказала она ему сердито, – не так, как ты любил меня, когда я была ребенком. Я имею в виду сейчас. Если бы не было Адама… и… – он видел движение мускулов на ее шее, когда она вдохнула воздух, – не было бы Энни. Ты любишь меня?

Джо, мечущийся между правдой и ложью, которая была ложью только наполовину, взял ее за руку и сказал то, что ей хотелось услышать:

– Я люблю тебя. Без Адама, без кого-нибудь еще. И я хочу жениться на тебе.

И в этот момент он отвел взгляд, потому что если бы он этого не сделал, то его сердце больно бы обожгло тем ярким радостным светом, который она излучала. Он подумал: «Как могу я говорить ей это?» Я люблю Энни тоже… и если бы все сложилось иначе, то сейчас бы я делал предложение Энни.

И где-то глубоко внутри она, должно быть, подозревала это. И не в этом ли был корень их теперешних проблем? Не поэтому ли он не мог дотронуться до нее по ночам, не испытывая чувства вины? Дело было не в том, что он не любил или не хотел ее… дело было в том, что он любил и хотел Энни тоже. Хуже того, что Лорел знала об этом. Она знала об этом, и это убивало ее. Он даже не мог говорить с ней об этом, потому что если бы он начал говорить об этом, то ему бы пришлось сказать это вслух и признаться, что это действительно так, а не просто ей так кажется. А если бы он это сказал, то причинил бы ей новую боль.

Но ему не хотелось терять ее.

Когда он смотрел на нее, он видел красивую, умную, талантливую женщину, необычайно преданную жену и мать. Может быть, она не была такой решительной и прямой, как Энни, но, по-своему, молчаливо, Лорел умела быть такой же сильной и решительной. Если Энни была огнем и молнией, то Лорел была скалой.

В темноте душной комнаты Адама на него нахлынуло другое воспоминание. Он вспомнил то лето, когда отдирал прогнившие доски с крыльца… и вдруг вокруг него появились осы, они летали, жалили его, залезали под рубашку. Должно быть, он разорил их гнездо. Он вспомнил, как от ужаса начал кричать. Лорел в саду на коленях сажала рассаду помидоров. Она взглянула вверх, мгновение не двигалась, как будто окаменев, затем схватила шланг, лежавший на земле рядом с ней. Через мгновение он почувствовал брызги холодной воды на коже и увидел Лорел, стоящую перед ним со шлангом в руках, как с автоматом, преграждавшую струей воды путь осам. Он увидел, как несколько ос село ей на руки и одна на шею. Она вздрогнула, когда они ужалили ее, но продолжала поливать, пока он не убежал достаточно далеко, чтобы осы не могли достать его.

– Беги, – крикнул он, и тогда она, бросив шланг, побежала за ним, и поля ее огромной соломенной шляпы подпрыгивали, а руки и ноги мелькали с невероятной быстротой.

– Сними одежду, – приказала Лорел, догнав его около кустов, ограждавших весь их участок, и начала снимать шорты и майку.

– Боже, что ты делаешь? – Он смотрел на нее, не понимая, что происходит, а укусы на руках и на ногах начали гореть. Ему казалось, что он весь горит.

– Просто сними одежду.

Когда они оба разделись и были в одном белье, она полила землю на грядке ноготков и начала брать комья грязи. Она натерла себя и его так, что тела их были почти целиком покрыты грязью. Когда жжение прекратилось, Джо вдруг начал понимать, как смешно они, должно быть, выглядели, стоя среди бела дня на виду у своих соседей в нижнем белье, все испачканные грязью.

Он согнулся и, держась за живот, начал смеяться.

– Что смешного? – спросила она. Волосы ее были испачканы грязью, на одной щеке были черные полосы, как на поджаренной на решетке отбивной.

– Я просто подумал, что сказал бы мистер Хессель, если бы ты сейчас пошла и попросила у него секатор.

Джо почувствовал, как что-то мокрое и липкое ударило его по лбу, чуть выше бровей. Комья грязи скатились по его лицу, и он увидел, как Лорел, хихикая, бросилась бежать, чтобы спрятаться за яблоней-китайкой. Схватив ком грязи, он бросил его, но чуть-чуть промахнулся. Она завизжала и бросилась бежать от него, и ему ничего не оставалось делать как погнаться за ней. Так как она смеялась и не могла бежать быстро, он легко догнал, схватил ее и повалил на землю.

И тут он поднял голову и увидел, что их пожилой сосед Гус Хессель смотрит на них из-за забора, и от удивления челюсть у него отвисла.

Лорел тоже заметила его. Вскочив на ноги, она побежала к задней двери, оставив Джо, который глупо улыбнулся соседу, прежде чем бросился бежать за ней. Дома они влезли под душ, прижимаясь друг к другу и смеясь, как два сумасшедших, пока сливающаяся в сток грязная вода не стала чистой.

– Как я после этого смогу смотреть мистеру Хесселю в глаза? – простонала она, смеясь.

– Тебе не придется этого делать, он будет закатывать глаза, видя тебя.

Она ударила его мокрой мочалкой. Когда они вылезли из душа, укусы перестали гореть, и они продолжили в спальне то, что начали в саду.

Сейчас Джо очень хотелось вернуть те беспечные дни. Позднее, когда появилось столько дел в ресторане и его отец с каждым днем становился все слабее, ему казалось, что он смотрит на Лорел с другого конца телескопа и видит ее как будто издалека, хотя она стоит так близко, что можно дотронуться рукой.

Джо осторожно натянул сбившуюся простыню на Адама и вышел. Их с Лорел спальня была рядом со спальней Адама. Когда он заглянул внутрь, там было темно, вначале он подумал, что она спит. Но хотя покрывало было сдернуто, кровать была пуста.

Тогда он направился в студию Лорел. Возможно, она рисует и так увлеклась, что потеряла счет времени. Может быть, именно поэтому она оставила кухню в таком беспорядке и забыла включить фонарь на крыльце. Он успокоился.

Стоя у двери, он тихонько постучал:

– Лори. Ответа не было.

Он открыл дверь. Лорел сидела на высоком табурете перед чертежным столом. Ее длинные волосы были распущены. В белом свете прикрепленной к краю стола настольной лампы казалось, что ее рисующие руки излучают свой собственный свет.