Любящие сестры - Элейн Гудж

Странно, но по кому она действительно очень скучала, так это по Руди. Она не ответила ни на одно из сотен присланных им писем, а когда он звонил, всегда тут же вешала трубку, и все же при воспоминании о своем дяде у нее в горле всегда появлялся комок. Она знала, что должна ненавидеть его за то, что он сделал… но сна осознавала, что он лгал ей о Вэле, а потом о той паре, которая хотела усыновить Адама, совсем не потому, что хотел причинить ей зло… Он не хотел сделать ей больно. И в некотором роде он оказал ей услугу, ведь так? Если бы не дядя Руди, то она, возможно, отдала бы Адама кому-нибудь другому. Когда она представляла себе, на что была бы похожа ее жизнь, если бы не было Адама, ей становилось дурно.

Лорел очень нужно было с кем-нибудь поговорить. Рассказать ли ей Энни о Джо? Она чувствовала, что если не поговорит с кем-нибудь, то не выдержит.

А что, если Энни сможет ей помочь?

Лорел выпрямилась и кусочками клейкой ленты начала прикреплять чистый лист плотной бумаги для рисования к поверхности стола. Угольным карандашом она сделала наброски Единорога, но не обычного Единорога – у этого единорога были крылья переливающиеся, как радуга, разными цветами, и он летел среди звезд, устремляясь вверх.

– Я думаю, надо сделать чуть короче, – сказала ей Энни. – Чуть выше щиколотки.

Лорел, стоявшая на коленях на ковре, вынула булавки, которые держала зубами.

– Я могу сделать его совсем коротким, если ты хочешь, – усмехнулась Лорел. – Я слышала, что мини опять входит в моду.

– Возможно, в журнале «Вог»… но не для меня. Разве недостаточно того, что будет видна почти вся моя спита. Кроме того, это не конкурс на лучший купальник. Я хочу, чтобы судьи обратили внимание на мои конфеты, а не на мои ноги.

Лорел посмотрела на Энни:

– Им понравятся твои сладости. Из-за чего ты волнуешься?

– Из-за всего. – Она улыбнулась, но Лорел заметила, как она инстинктивно поднесла руку ко рту, прежде чем заставила себя опустить ее. Она, видимо, опять начала кусать ногти… это плохой знак. Но если бы не это, никто бы никогда не догадался, что Энни может хоть мгновение из-за чего-то переживать.

Лорел откинулась назад, посмотрела на свою сестру, выглядевшую восхитительно в этом платье, которое еще несколько минут назад было просто висящим на вешалке куском мягкого, как шелк, бархата, желто-золотистого цвета с медным отливом. Глубокий вырез, мягкие складки скрывали угловатые плечи Энни и увеличивали ее маленькую грудь. Спина, как шутила Энни, была низко вынута, но Лорел считала, что это было эффектно. Энни повернулась, чтобы можно было приколоть подпушку, и Лорел увидела, какая у Энни великолепная спина. Энни правильно делала, что носила короткую стрижку, она очень подходила к ее характеру: спокойному и практичному.

Энни стала настоящей красавицей. Но ее красота не была подобна красоте Грейс Келли… а скорее напоминала красоту Софии Лорен – у нее была экзотическая внешность, огромные глаза, которые, когда были подкрашены, казались еще больше, и пухлые губы с немодной вишневой помадой, которая, как ни странно, очень ей шла.

По сравнению с ней Лорел в своих старых джинсах и клетчатой хлопчатобумажной рубашке, ставшей мягкой, как байка, после многократной стирки, чувствовала себя невзрачной. А когда она в последний раз ходила в парикмахерскую… и красила ногти? Она носила ту же прическу, которую носила в школе и в колледже, длинные волосы с пробором посередине. Волосы спадали до середины спины. Сейчас они были собраны в «конский хвост» резинкой от утренних газет. Она посмотрела на свои руки. Ногти были испачканы красками, которые она смешивала для Адама. Она разрешила ему порисовать на своем мольберте, пока она вымеряла длину платья для Энни.

Энни нагнулась и дотронулась до плеча Лорел.

– Ты должна прийти, – сказала она, – тебе понравится. Там будет много людей, которых ты знаешь.

Она пожала плечами.

Энни уже не в первый раз приглашала ее. Лорел не знала, что делать. С одной стороны, ей хотелось доставить Энни удовольствие и поддержать ее в такой важный момент, но, с другой стороны, на приемах она чувствовала себя очень неуютно.

Она вспомнила последний костюмированный бал, посвященный двадцатой годовщине существования фирмы, поставляющей вино для ресторана Джо. Все эти суетливые люди, громко смеющиеся, старающиеся перекричать грохочущий оркестр, сильно раздражали ее. Приходилось постоянно с кем-то разговаривать, выдумывать остроумные и интересные замечания в разговоре с людьми, которые забывали ее имя, как только отходили от нее. Единственное, чего ей хотелось, – это оказаться опять дома в своем старом халате, свернуться клубочком на диване и почитать книжку или посмотреть старый фильм по телевизору.

– Джо был бы рад, – сказала Энни.

Лорел вдруг стало очень обидно. «С каких пор ты стала разбираться в том, что нравится Джо?» – хотелось спросить ей.

Но она знала, что Энни сказала это из лучших побуждений. Разве за все эти годы она хоть раз намекнула на то, что она была для Джо больше, чем друг.

– Я знаю, что он был бы рад, – спокойно ответила Лорел. На самом деле она даже предложила, чтобы он пошел без нее или вместе с тетей Долли.

– Так ты подумаешь об этом?

– Хорошо. Я подумаю об этом. – Так было проще. Спорить с Энни было все равно что стараться разрешить одну из китайских головоломок с веревками – чем сильнее ты тянул за нее, тем туже она затягивалась на твоем пальце. – Стой прямо, чтобы я могла подровнять подол.

Она воткнула еще несколько булавок и выпрямилась:

– Ну, иди посмотри. Зеркало в спальне, но обещай, что не будешь смотреть вокруг. В комнате беспорядок. Я даже не убрала кровать.

На самом деле беспорядок был во всем доме. На давно не чищенном ковре валялись игрушки Адама, подушки были обсыпаны крошками хлеба, а откидной стол был весь испачкан липкими кругами от стоявших на нем стаканов сока. Со времени вчерашнего возвращения из ресторана Джо она не хотела ничего делать, только спать. Энни не сдвинулась с места.

– Меня не беспокоит неубранная кровать, – сказала она строго. – Меня беспокоишь ты, Лорел, ты выглядишь ужасно. В чем дело?

Лорел чувствовала себя так, как будто к ее ногам и рукам были привязаны мешки с песком. Она так устала. Как могла она даже думать о том, чтобы рассказать обо всем Энни?

– Ничего, – сказала она как можно оживленнее. – Я задремала перед тем, как ты пришла. Поэтому кровать и не убрана.

Энни пристально посмотрела на нее:

– Ты больна… или?

– Ты хочешь сказать, не беременна ли я? – перебила ее Лорел.

– Да или нет?

Лорел глубоко вздохнула и выпалила: