Любящие сестры - Элейн Гудж

29

«Вольво» Джо свернул на маленькую дорожку, покрытую толстым слоем опавших листьев, в свете его фар ярко сияли зеленые кусты, растущие вдоль гаража. Он увидел, что свет был только в комнате наверху, все остальные окна были темными. Было около полуночи.

Лорел и Адам, наверное, давно спят. И ему тоже очень хотелось спать. Боже, каким тяжелым был вечер. Заказы шли один за другим, и все работали сверхурочно. Посудомойщик так устал, что не заметил, как вода залила пол в кухне. А в это время наверху пьяная мужская компания из двадцати восьми выпускников Йельского университета кидалась булочками друг в друга. Чтобы они ничего не сломали, ему пришлось отправить двух официантов с нижнего этажа наверх, хотя внизу все тоже зашивались… а потом, когда уже подали десерт, появились еще восемь приятелей жениха и потребовали, чтобы их накормили. И всю эту неделю он каждый день бегал туда-обратно с Мортон-стрит на угол Третьей авеню и Восемьдесят второй улицы, где строилось новое помещение «Домика Джо». Несмотря на то что меню уже были отпечатаны, а официанты наняты, казалось, что намеченное на декабрь открытие не состоится. Чем больше он вкалывал, тем больше появлялось дел. Кухонное оборудование не было доставлено вовремя. Водопроводчик испарился. Потом его главному повару Хорхе пришлось драть глотку, стараясь объяснить по-испански все городскому инспектору, надеясь, что пузатый инспектор, настоящий бруклинец, по фамилии Ярецки, поймет его. Но тот только повторял: «Да, да, приятель, три нарушения закона».

Но ни одна из проблем в ресторане не могла сравниться с тем, что ожидало его завтра: в два часа у него была встреча в Центре Святого Франциска. И затем ему предстояло сделать то, что он откладывал вот уже в течение нескольких дней, ему надо было сказать Лорел об отце. Она обожает Маркуса и, возможно, будет настаивать на том, чтобы они взяли старика к себе, а он, как последний негодяй, скажет нет. Боже, какая будет передряга.

Джо вышел из машины и пошел по узкой бетонной дорожке вдоль дома. Он вдруг успокоился и почувствовал себя менее усталым. Ощущая холодное колючее прикосновение ночного воздуха на щеках, он видел, как пар клубится у него изо рта. Несмотря на темноту, он легко нашел дорогу к задней двери, ведущей в кухню. И затем, посмотрев вверх, понял, почему все так хорошо видно, – огромный оранжевый круг луны примостился на крыше, как огромная тыква во время праздника Канун дня всех Святых. Вдохнув, он почувствовал резкий запах огня в камине и приятный запах еды, вспомнил о покрытой фольгой тарелке, наверняка оставленной греться в микроволновой печке.

И все же он чувствовал, что здесь что-то не так. И вдруг понял… Обычно в такие дни, когда он должен был прийти поздно, Лорел оставляла включенным свет на маленьком деревянном крылечке, на котором он стоял. Сейчас света не было.

Неужели она забыла? Нет, это мало вероятна Она могла забыть о чем угодно, но только не об этом. А если бы они с Адамом пошли в «Бургер Кинг» или, скажем, посмотреть кукольный мультфильм, то давно бы вернулись.

Неужели с ней что-нибудь случилось? Он вспомнил, как в прошлом году в это же время, когда Лорел была на пятом месяце беременности, встав рано утром и войдя в ванную, увидел распростертую на полу Лорел, всю в крови. Это была кровь их ребенка. Позже в больнице им сказали, что это была девочка. И другие малыши, которых не стало еще до того, как он привык к мысли, что Лорел беременна. Но в тот раз… было известно, что у Лорел именно девочка… Даже сейчас он почувствовал, что на глаза у него навернулись слезы. Он ощутил грусть и в то же время облегчение. Что было бы, если бы он не нашел Лорел вовремя. Если бы она истекла кровью прежде, чем он доставил ее в больницу.

Она могла умереть.

Но сейчас Лорел не была беременна. Тем не менее, войдя в дом, он почувствовал, как все у него внутри напряглось и непонятное беспокойство охватило его. В темном маленьком помещении рядом с кухней, используемом как прачечная, он ощутил запах порошков и чистого белья и чуть успокоился. Ему очень хотелось позвать Лорел, но он сдержался. Наверное, они с Адамом крепко спят.

Он быстро прошел в кухню. Грязная посуда стояла на столе, валялись скомканные салфетки и остатки хлеба. Даже фиалки на подоконнике казались поникшими и неухоженными. Это было не похоже на Лорел… обычно, когда он приходил домой, все в кухне было безукоризненно. Она так гордилась этим домом и говорила что любит заниматься теми пустяковыми делами, которые ненавидит большинство женщин: протирать мебель, пылесосить, вытирать каждую безделушку. Она не разрешала ему нанять домработницу. Она любила делать все сама. И кроме того, она утверждала что работа по дому помогает ей отвлечься от работы над иллюстрациями.

Он прошел в столовую, в которой стоял круглый дубовый стол и резной буфет, уставленный не прекрасным фарфором, а мексиканской керамикой в ярких, сочных тонах и любимыми безделушками Лорел, которые Ривка называла «цацками», – здесь были стоявшие друг за другом в линию бронзовые слоники, каждый из которых был меньше другого, неуклюжие глиняные фигурки животных, сделанные Адамом, причудливо разрисованная русская шкатулка два оловянных подсвечника копилка в форме собаки, махавшей хвостом, когда в нее опускали монетку, и маленькая корзиночка, заполненная яркими стеклянными шариками. На узком пространстве стены слева от двери в лунном свете он ясно видел красиво раскрашенные японские веера: один старинный, сделанный из кости и кружева, и несколько других в форме перевернутой слезинки.

Да, это был дом Лорел. Он жил здесь, но это был ее дом, ее творение. Он вдруг осознал, что никогда раньше не замечал, каким он был уютным. Каждый вечер, возвращаясь домой после изнурительного рабочего дня, он испытывал несказанное блаженство, как будто влезал в теплую, мягкую кровать.

Везде он чувствовал присутствие Лорел.

Что-то мучило его… что-то, что он забыл… Затем он вспомнил, какой измученной она казалась вчера вечером. Она сказала, что просто устала, но ему показалось, что она что-то скрывала. Но он не стал допытываться.

Джо быстро поднялся по лестнице, переступая через две ступеньки и в то же время стараясь не шуметь. Дойдя до второго этажа, он заглянул в открытую дверь комнаты Адама. В неярком желтом свете ночного светильника в форме утенка Дональда он увидел спящего Адама; одеяло сбилось, и он лежал у края кровати, свернувшись клубочком и посасывая палец. Джо чуть успокоился. Вот видишь? Если бы что-нибудь случилось с Лорел, разве Адам лежал бы сейчас здесь в пижаме и спокойно спал?

Он подошел на цыпочках к кровати и по привычке проверил пижаму Адама Все сухо. Слава тебе, Господи, за дела твои. Год назад в течение какого-то времени Адам был мокрым каждый день. Потом он начал вставать ночью сам, чтобы пописать. Он помнил, что Лорел безропотно переносила это несчастье Адама и, несмотря на лишнюю стирку, ни разу не пожаловалась.