Елизавета I - Маргарет Джордж

– Разозлился и сказал, что он не коварен. Общий смысл предостережения от него ускользнул. В любом случае, поскольку я этого не желаю, больше никаких нападений на Испанию не будет. Это пустая трата денег, которые мы куда с большей пользой употребим на оборону нашей земли.

Эссекс мог сколько угодно шуметь и требовать, но решала, быть или не быть войне, только я одна.

Тени меж тем становились все длиннее. В те времена, когда у нас еще были монастыри, монахи готовились бы служить вечерню. Мне пора было уходить. Это место являло собой самое близкое подобие монастыря, доступное мне, – старый епископский дворец из красного кирпича, построенный пятьсот лет назад, когда Ламбет был всего лишь болотом, а камни Вестминстерского аббатства не успели еще потемнеть от времени.

Май мы проводили во дворце в Гринвиче, наиболее подходящем для весеннего времени. Я рада была уехать из продуваемого всеми ветрами Уайтхолла. Кроме того, последние дни моего там пребывания были омрачены неприятными воспоминаниями, и я хотела избавиться от них. Меня до сих пор передергивало от негодования, когда я возвращалась мыслями к встрече с Летицией Ноллис. Да, я согласилась принять ее – исключительно потому, что Эссекс поставил это условием своего возвращения ко двору. Но чем больше я думала, тем сильнее меня это возмущало. Я пожаловала ему титул граф-маршала, чего ему должно было быть достаточно. То, что он продолжил клянчить и торговаться, как на базаре, было отвратительно и сильно уронило его в моих глазах. Нам пришлось пойти на ухищрения, чтобы склонить его к мысли, будто он вышел победителем из поединка характеров, хотя он должен был бы понимать, что этот поединок ни в коем случае не следовало затевать. Подданные не могут бросать вызов своему государю.

А когда государь или государыня недвусмысленно выражает свою позицию, подданным следует принять ее к сведению, а не донимать его или ее своими требованиями. Но нет! Тупоголовый сыночек, подстрекаемый наглой мамашей, упорно продолжал преследовать меня, пока наконец не загнал в угол в коридоре моих же собственных покоев, словно затравленное животное. Если эти двое думали таким образом чего-то от меня добиться, это было весьма глупо с их стороны. Теперь я видела в ее несостоявшемся подарке, болейновском ожерелье, лишь дешевую попытку сыграть на моих родственных чувствах.

55

Июльский день был ясным и солнечным, и над цветочным бордюром под моим окном порхали бабочки. Один из гринвичских садовников создал то, что мы называли садом бабочек, высадив смесь растений, которые привлекали их, – розмарин, лаванду, вербену, таволгу и цветок с очаровательным названием «козлобородник». Я любила, высунувшись из окна, смотреть на них, хотя в полдень, когда солнце стояло в зените, везде царило полное затишье, и даже бабочки отдыхали.

День был слишком хорош, чтобы сидеть в четырех стенах, но на заседании совета предстояло решить вопрос исключительной важности: найти подходящую кандидатуру, способную заменить лорда Бурга на посту лорд-лейтенанта Ирландии. Давным-давно пора было определиться с тем, какую политику мы будем проводить там впредь. Пока мы укрывались на наших заставах, О’Нил превращался в короля Ирландии. В данный момент он пытался взять измором наш форт у Желтого Брода, близ Ольстера.

Способных людей, которых можно было назначить на эту должность, насчитывалось не так и много. После длительных размышлений я остановилась на кандидатуре сэра Уильяма Ноллиса. Звезд с неба он не хватал, но был опытным, толковым и верным. Сегодня я намеревалась объявить о своем решении.

В зал гуськом потянулись советники в самых легких своих рубахах и бриджах, без плащей и шляп. Я надеялась, что быстро покончу с делами и отпущу всех наслаждаться прекрасной погодой. Присутствовал только самый ближний круг: Сесил-младший, Эссекс, адмирал Говард, архиепископ Уитгифт, старый лорд Бакхерст и молодой лорд Хансдон.

Я поприветствовала всех и перешла к назначению сэра Уильяма Ноллиса, начав с перечисления всех его предыдущих должностей и заслуг. Советники согласно кивали.

Внезапно Эссекс поднялся и произнес:

– С вашего позволения, ваше величество, должен вам возразить. Мой дядя – неподходящая кандидатура на этот пост. Я предлагаю назначить вместо него сэра Джорджа Кэрью. Он обладает опытом в Ирландии, служил там в различном качестве и куда лучше подходит на эту должность.

Это возражение меня удивило. Тем не менее я произнесла:

– Кто-нибудь хочет прокомментировать?

Поднялся Роберт Сесил:

– Совершенно очевидно, что милорд Эссекс желает отослать Кэрью подальше от двора, чтобы уменьшить его влияние. Он боится конкуренции и с радостью уничтожил бы всю оппозицию.

– Что за вздор! – высокомерно вскинулся Эссекс. – С чего мне бояться какого-то Кэрью?

– С того, что он только что вернулся вместе со мной из Франции, куда мы ездили с посольством к королю Генриху Четвертому, и становится все более и более влиятельным. Вы пытаетесь подрезать ему крылья, пока он не взлетел еще выше.

– Что вы такое говорите? Должность лорд-лейтенанта Ирландии куда значительнее, чем второе лицо во французском посольстве. В посольстве, которое, замечу, ничего не добилось. Французы намерены заключить мир с Испанией, оставив нас противостоять Филиппу в одиночку. С таким же успехом вы могли вообще никуда не ездить.

– Вам прекрасно известно, что Ирландия – кладбище честолюбивых устремлений. Она перемолола не одного человека. Отправиться туда все равно что спуститься в Аид – оттуда не возвращаются, а если и возвращаются, то бледной тенью самих себя. Вы хотите отправить туда Кэрью, чтобы его все забыли и он не мог составить вам никакой конкуренции.

– Как вы смеете оскорблять моего отца? Он один из тех, кто погиб в Ирландии, как вам прекрасно известно.

– Джентльмены, – вмешался адмирал Говард, тоже поднимаясь на ноги. – Прошу вас, не горячитесь.

– Довольно препирательств, – оборвала их я. – Они все равно ни к чему не приведут. Я решила, что следующим лорд-лейтенантом будет сэр Уильям Ноллис.

– Вы делаете ошибку. Это неразумный выбор. – Эссекс вызывающе выпятил подбородок.

– Милорд… – попытался было утихомирить Эссекса Уитгифт, яростно грозя пальцем.

– Я этого так не оставлю! – произнес Эссекс, сверкая глазами. – Я не позволю насмехаться надо мной и принижать меня! Я этого не потерплю!

Он неожиданно повернулся спиной ко мне.

За все годы моего правления ничего подобного не случалось ни разу. Чтобы подданный повысил голос на свою государыню, а потом повернулся к ней спиной?! Мой взгляд уперся в эту широкую спину. Плечи его находились на уровне моих глаз, поскольку он был на голову меня выше. Крупный мужчина, его спина выглядела неприступно, как запертая дверь.

– Убирайтесь к дьяволу! –