Елизавета I - Маргарет Джордж

– Кого в древности считали тираном? – пожал плечами Роберт. – Правителя, который ведет себя капризно и непредсказуемо, обладая при этом абсолютной властью. Она ведет себя так очень давно, оправдывая это принадлежностью к «слабому полу». Но тиран в юбке такой же тиран, как и тот, что носит бриджи.

– Очень советую тебе выбросить эти мысли из головы и снова полюбить ее, – сказала я. – Из политических соображений.

Наконец-то мне доставили приглашение. Графиню Лестер приглашали явиться в личные покои ее величества в Уайтхолле 28 февраля.

Я прижала письмо к груди. Вот оно, мое избавление, моя награда за годы терпеливого ожидания и за боль признания собственной роли в нашем отчуждении. На ум мне пришла фраза из Библии (что вбито в голову в детстве, не забывается никогда), которая в своей красоте была подобна ласке от Бога. «И воздам вам за те годы, которые пожирала саранча…»[32] Господь может повернуть время вспять, так сказал проповедник из Женевы.

Мое время повернется вспять, и мы с Елизаветой вновь станем юными кузинами.

Стоя в толпе придворных, которые с минуты на минуту ожидали ее появления из внутренних покоев, я беспокойно переминалась с ноги на ногу. Было десять утра, и в скором времени она должна была идти обедать, по пути пройдя мимо нас. Платье внезапно показалось мне слишком тесным; я почувствовала, что не могу вздохнуть. В толпе перешептывались. Она уже должна была показаться, однако время текло, но ничего не происходило. Потом гвардеец объявил, что ее величество не пойдет здесь; она вышла через другую дверь.

Она сделала это нарочно! Какая низость – пригласить меня на определенное время, а потом не появиться! У меня это в голове не укладывалось. Я была настолько оскорблена, потрясена и разочарована, что это невозможно было выразить никакими словами. Но куда важнее встал вопрос: как мне теперь быть?

Роберт предложил раздобыть мне приглашение на частный банкет, на котором она должна была присутствовать.

Приглашение на парадный обед, который давала богатая аристократка леди Шандос, было получено, и я направилась туда, снова облачившись в то, что про себя именовала нарядом скромности. Леди Шандос устроила мне пышный прием и усадила на одно из почетных мест.

Когда же приедет королева? Ее карета, по слухам, ждала у входа в королевские покои, готовая везти ее на прием.

Я ждала и ждала; оживленные голоса за столом мало-помалу звучали все утомленней и тише. Затем леди Шандос принесли записку: ее величество не приедет.

Уже дома, в безопасности Эссекс-хауса, я вцепилась в дублет Роберта. Мои сведенные отчаянием пальцы безостановочно теребили его.

– Что происходит? – воскликнула я. – Зачем она это делает?

– Эта женщина – воплощение непостоянства. И это распространяется на все области ее жизни, от внезапной перемены места обеда до отмены военных планов в самую последнюю минуту. Вы помните, сколько раз она отправляла меня куда-нибудь с миссией только ради того, чтобы отозвать, когда я был уже в пути? Я лично уже сбился со счета, поэтому всегда стараюсь как можно быстрее оказаться подальше от двора, пока она не передумала. Однажды она попыталась вернуть меня, когда мы в Плимуте ожидали посадки на корабли, чтобы плыть в Лиссабон. Она даже послала за мной вдогонку корабль!

– Едва ли это просто совпадение, – возразила я. – Уже второй раз!

– Второй раз? Для нее это ничто!

– Ты ее ненавидишь? – внезапно спросила я. – Твои слова так и сочатся ядом.

Он глубоко задумался над моим вопросом, как будто такая возможность никогда даже в голову ему не приходила.

– Ненавижу ли я ее? Ее – нет, а вот… то, во что она превращается, да. Голову у нее перекосило точно так же, как и туловище.

– Роберт! А вдруг кто-нибудь услышит? Думай, что говоришь!

– У нас тут нет шпионов, – отмахнулся он. – Я в этом уверен.

– Ты действительно считаешь, – я перешла на шепот, – что она угасает?

– Нет, не угасает, но все больше склонна вилять и исподтишка вставлять палки в колеса. Она все реже и реже действует прямо, вот что я имел в виду, когда сказал, что у нее перекосило голову.

– Если так, нужно придумать способ оказаться у нее на пути во время этих ее обходных маневров.

«А ведь это означало, что всякую надежду на возможность подлинного воссоединения душ можно оставить», – осознала я внезапно, и от этой мысли мне стало грустно.

– Мы подкараулим ее у выхода из личных покоев – «случайно наткнемся» на нее в галерее, ведущей в королевские апартаменты. Не забывайте, у меня есть туда доступ.

– Мне эта идея не нравится, – покачала я головой.

Едва ли в таком случае можно рассчитывать на то, что наша встреча будет приятной.

– Или так, или вообще никак, – пожал плечами он. – Она не оставила нам выбора. Теперь вам решать.

Терзаемая дурными предчувствиями, я тем не менее решила рискнуть. Все эти ухищрения ничего, кроме отвращения, у меня не вызывали, но элемент неожиданности мог сыграть мне на руку. Вдруг, захваченная врасплох, она отбросит враждебность? Не могла же она не помнить, что когда-то давно питала ко мне теплые чувства.

Мой наряд скромности успел уже слегка поизноситься, а ведь королева его ни разу еще не видела. При себе у меня было красиво упакованное болейновское ожерелье, которое я готовилась преподнести ей вместе с речью. «Ваше величество, я хочу передать вам эту вещь, которая когда-то принадлежала вашей тетке, моей бабушке, в знак связующих нас родственных уз». Ну, или что-нибудь в этом роде. Я не пыталась отрепетировать свои слова заранее, опасаясь, что это может убить всю спонтанность и искренность.

День был в самом разгаре, и королева должна была возвращаться в свои покои после обеда и каких-то собраний. Роберт знал, какой дорогой она обыкновенно шла из сада, чтобы не показываться в общих залах и на галерее. Он устроился перед одной из дверей и знаком велел мне встать прямо перед ней, и мы стали ждать. Поначалу при мысли о том, что она сделает, когда увидит нас, меня била дрожь. Потом тревога прошла, а на смену ей пришли раздумья о том, что мы будем делать, если окажется, что она снова обхитрила нас и вернулась в свои покои другим путем. Потом и они тоже прекратились, и я стала просто ждать, когда все закончится. Мне казалось, что я не могу уже больше этого выносить.

И ровно в этот миг я услышала голоса: по