Мертвая авеню - Диана Клепова

– А выходной у нас будет? – выкрикнул Боб.

Выражение лица сержанта Янга изменилось. Он усмехнулся и со злобной улыбкой указал на толстяка:

– Жирному нагрузку удвоят.

Кто-то сзади засмеялся. Остальные оказались умнее и промолчали.

– И тому веселому парню тоже, – заметил Янг. Казалось, ситуация его забавляла, но неожиданно его тон похолодел. – Отныне вы все – одна семья. Я не потерплю, если кто-то из вас будет сдавать друг друга или как-то насмехаться. Провинится один – наказаны будут все. И это правило действует с этого самого момента, как только я его произнес.

Мертвая тишина. Все до единого молчали. Новобранцы выглядели ужасно напуганными, но только не Эйприл. Она была напряжена, но не удивлена. Оглядывая толпу, я заметил, что новобранцами считались только люди в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти. По крайней мере, на вид. Остальные – те, кто старше, – из нашей группы были в серых комбинезонах.

– Надеюсь, вы все усвоили, – бросил он и развернулся на каблуках. – В вашу комнату вас отведет рядовой Фурлер, – он указал на мужчину лет тридцати шести в черном комбинезоне, что стоял за его спиной. – А ты, – Янг указал на меня. – подойди ко мне.

Пока сержант Янг объяснял мне о завтрашней пробежке, я заметил, как Ева, оглядываясь, чтобы проверить, не увязался ли за ней хвост, поспешно выскочила за дверь.

Глава 10. «По-прежнему братья»

От тех, кого слишком любишь, держись подальше. Они-то тебя и прикончат.

Донна Тартт

Запыхавшаяся от быстрого бега, я стояла под его дверью, пытаясь восстановить дыхание. Слегка отдышавшись, я постучалась.

– Марк!.. Марк, это Ева.

Он – моя тайна.

Я услышала, как он повернул замок, отошла, чтобы дверь меня не задела, и улыбнулась, когда увидела его. Мой Марк. Неважно, что случится, я всегда буду ободрена одним только его присутствием.

– Что с тобой? – изумился Марк моему внешнему виду. Красные щёки, тяжёлое дыхание и растрёпаные волосы, догадалась я.

– Я торопилась сюда, – и вошла в его квартиру.

Маленькая и уютная. Яркие обои и прочее создавали атмосферу тепла.

Неожиданно губы Марка накрыли мои, а я сама оказалась прижата к деревянному шкафу. Я хотела его поцеловать, правда хотела. Но сейчас должна была сообщить ему одну из самых важных новостей в его жизни.

– Марк, не сейчас… – я оттолкнула его, и едва не засмеялась при виде замешательства на его лице, когда парень отстранился.

Он такой забавный. Такой забавный! Всегда идеально уложенные светлые волосы, шоколадного цвета глаза, доброе лицо, крупное тело спортивного телосложения. И я не могла не отметить, что ему ужасно шли его очки, которые он никогда не снимал. В них он выглядел солидной персоной.

– Что-то не так? – выдохнул парень.

– Сядь.

Марк нахмурился, но сел на табуретку и положил руки на колени. Уверена, он ждал, что я скажу, что у нас будет ребёнок.

– Он здесь, – выпалила я.

Сначала лицо Марка не изменилось: он так и сидел, словно птенчик, в недоумении глядя на меня, а потом понял, о чём я говорю, и поднёс ладонь ко рту.

– Ты уверена? – он вскочил с табуретки. Мне приходилось задирать голову, чтобы видеть его, – Марк был намного выше меня. – Как ты это поняла?

Он снял свои очки, немного повертел их в руках, а после снова надел. Марк всегда делал так, когда нервничал.

– Марк, не узнать его было трудно, – я закатила глаза. В последнее время я использовала этот жест слишком часто. – Это он. Вы похожи, как две капли воды, только у него тёмные волосы, но такие же карие глаза. Его фамилия – твоя фамилия. Его повадки – твои повадки, – я вспомнила, что именно поза того парня привлекла к нему моё внимание. – Он из того же города, откуда и ты. Это он, сомнений нет. Это твой брат.

Мне казалось, он будет счастлив, когда узнает, но Марк смотрел мне в глаза так, будто бы искал в них правду. Мне стало страшно: он что, не верит мне? После всего, через что мы прошли, он сомневается во мне?

Неожиданно его губы озарила искренняя улыбка, обнажив белоснежные зубы. Он засмеялся – таким смехом, каким смеются от счастья, – и притянул меня к себе. На этот раз я не стала вырываться и углубила поцелуй. Я зарылась руками в его волосы, – мне нравилось, когда они струились по моим рукам. Марк отстранился, чтобы взглянуть на меня, и я заметила, что его глаза блестели от подступивших слез.

– Ева, я люблю тебя, – быстро поцеловал меня. – Я люблю тебя.

Я приблизилась к его лицу и улыбнулась:

– А я люблю больше.

Марк был таким ярким и счастливым, несмотря на болезнь. Смотреть на него и знать, что однажды его улыбка померкнет, краски потускнеют, а личность растворится в теле, будто моего Марка в нем никогда и не было, было ужасно больно.

Мне была невыносима мысль о том, что однажды Капсула завладеет им и заберёт его у меня.

Мы были вместе уже шесть месяцев. Довольно-таки продолжительный срок для этих времён, где, не сегодня, так завтра, погибнешь. В Нью-Йорке я находилась уже давно, поэтому замещала медсестру на его проверке в аэропорту, где вычисляли вирус. Мы несколько раз пересекались до того, как я поставила ему смертный приговор, и всегда улыбались друг другу. Не знаю, чем я руководствовалась тогда, но я поменяла результаты его проверки с каким-то мужчиной из его группы.

По моей вине погиб здоровый человек, и это никогда не даст мне спокойно уснуть, но если бы уничтожили Марка, мне было бы ещё хуже. Я влюбилась в него с первого взгляда.

Моя причастность к смерти невиновного была не единственной загвоздкой в наших отношениях. Тогда вокруг моей крови кружились вопросы: есть у меня иммунитет всё-таки или нет, а это значило, что в противном случае я могла заразиться.

Я рассказала Марку о подмене проверочных материалов, но о том, что был уничтожен здоровый человек, умолчала, иначе он возненавидел бы меня. Но зато я рассказала ему о том, что не было известно точно, есть у меня иммунитет или нет, и он попросил меня держаться от него подальше.

– Мы не можем больше видеться, – говорил он. – Я инфицирован. Я должен быть мёртв. Ты спасла мне жизнь, Ева. Ты спасла мою, а я уничтожу твою.

– Мне плевать! – горячо возражала я. – Лучше я буду с тобой и погибну, чем буду жить без тебя, – у меня в глазах стояли слёзы. Марк тоже плакал. – Кроме того, я же проверяла людей в аэропорту. Среди них были и заражённые. Если я здорова, то у меня есть иммунитет, и нам нечего бояться. Если у меня его нет, то я уже больна, и нам нечего терять.

– Ты не можешь просто так взять и наплевать на свою жизнь. Ты более значимая, чем тебе кажется. Я покину Нью-Йорк и найду себе тихое местечко, где смогу спокойно уйти из жизни, – за его спиной был большой рюкзак, что сопровождал его в дороге до города, и должен был послужить ему в обратном пути, если бы я не уговорила его остаться.

Этот рюкзак до сих пор лежал у него в комнате. Собранный. На случай, если придётся бежать. Марк не знал, что в моей комнате тоже лежал собранный рюкзак. В случае, если ему придётся бежать, я сбегу вместе с ним.

С тех пор Марк тихо прятался в своей квартирке на Манхэттене, а я приходила к нему домой. Если о нём узнают, нас обоих казнят.

Парень ещё раз поцеловал меня, а когда отстранился, я спросила:

– Когда собираешься с ним встретиться?

Марк закашлялся.

– Встретиться с Квентином? – переспросил он. – Ты, должно быть, шутишь.

– Я это серьезно сейчас спросила.

– Ты спятила, – в который раз произнес Марк эту фразу. – Квентин зол на меня. Он может выдать меня. Мне следует напоминать о последствиях?

– Ты думаешь, он до сих пор злится? Смешно. Он твой родной брат. Он любит тебя. Он давно простил тебя, иначе и быть не может, – выдала я.

– Ты не понимаешь, Ева. Мы так сильно поругались, что я купил квартиру здесь и собирался уехать из Кливленда, но опоздал на свой самолёт. Вернуться домой я не мог, поэтому ночевал у друга. А потом начался апокалипсис…

– Я знаю эту историю, Марк, – заверила я его. – Квентин думает, что ты попал в Нью-Йорк ещё до апокалипсиса. Готова поспорить, он шёл в город и наделся встретить здесь тебя, так же как и ты надеялся встретить его.

– Мы наговорили друг другу много плохих вещей, – возразил Сарандон.

– Но он по-прежнему твой брат. Ты простил его, и он простил тебя, – я пыталась убедить его в том, что они должны встретиться. – Я – единственная, с кем ты говоришь, и я не могу быть всегда рядом. Неужели ты хочешь, чтобы так и было до самого конца?

– Мне и этого будет достаточно, – прошептал он.

– Какой же ты эгоист! – вспылила я. – Тебе не было покоя, когда ты не знал, жив Квентин или нет. Теперь ты знаешь, что он в порядке, но он ведь не знает про тебя! Я же вижу, этого парня что-то гложет! Он имеет право знать, что его брат жив!