Записки иноагента - Андрей Вадимович Макаревич

еду для солдат, покупают им предметы первой необходимости, сдают кровь, и очереди по три часа, жена с «Глоком» за поясом ходит в ночной патруль у въезда в деревню. Я делаю всякие стримы — надеюсь, песня работает лучше слов. Я впервые нахожусь в такой атмосфере и это очень круто. Наверно, было что-то похожее в Москве в сорок первом. И окопы рыли, и на крышах дежурили, и работали в две смены. Правда, и бежали тоже. И паника была. И отец народов куда-то сдристнул на несколько дней. Так что не всё так однозначно.

23

Во сне — снова концерт. Торжественный, сборный. Огромный зал — то ли «Смолярд», то ли Дворец съездов. Я стою за кулисами, передо мной выступает вокальное трио Алла Йошпе — Ирина Понаровская — Максим Леонидов (уже круто). Они по очереди поют какие-то умеренно-антивоенные лирические куплеты и вместе подхватывают припев: «Тихо льётся от нас музыкальный романс…»

Я во сне даже вздрогнул от красоты.

А помните (без всякой связи) в конце девяностых вдруг стали популярны мужские дуэты? Два здоровенных сверх меры накачанных мужика синхронно, как им казалось, скакали на сцене и что-то пели в унисон. Скакали они средне, пели скверно (хотя фонограмма, без которой это действо не обходилось, могла быть и поинтереснее). Несмотря на это они были в определённой степени популярны, что вводило меня в замешательство — я не испытывал ничего, кроме чувства неловкости за них.

Куда чего подевалось?

24

Мир рассыпался в прах, утекал сквозь пальцы. Мир, который, как ему казалось, всегда стоял на нескольких незыблемых опорах. И вот они закачались, сделались прозрачными. Одна из этих опор называлась «правда всегда победит». Он даже не помнил, чтобы ему в детстве это как-то объясняли или вкладывали в голову — просто было совершенно ясно: врать непродуктивно, потому что правда всё равно вылезет наружу. И сразу победит. Лев Толстой, детские рассказы. И вообще — не лжесвидетельствуй.

Мир маленький, но всё-таки очень большой. Всё, происходящее в нём, происходит медленно и неотвратимо, поэтому если ты видишь, как на его опорах проступают метастазы — пить Боржоми уже поздно, дело вошло в крайнюю стадию. Он не заметил, в какой момент слово «правда» обесценилось, утратило смысл. Его заменило бездушное слово «информация». А дальше — её трактовка, подача и кто громче кричит. Сегодня межгосударственный диалог выглядит примерно так:

— Вы на нас напали!

— Ага, как же. Это вы на нас напали!

— Но есть же съёмки со спутников!

— Ха! Хорошие съёмки. Сами рисовали?

— Посмотрите — разрушенные здания, убитые люди!

— Ну всё правильно. Вы напали и получили достойный отпор. Это акт возмездия!

Он отлично помнил, как его покоробило, когда в «Бесславных ублюдках» всё верховное командование Рейха, включая Гитлера, было расстреляно в парижском кинотеатре. Ну не было такого! А кино чудесное, популярное, и он вполне допускал, что уже через несколько лет это может стать частью истории, заменит учебники в школе. А потом Тарантино снял «Однажды в Голливуде», где доблестные артисты вдруг перебили всю банду Мэнсона, и оказалось, что это у него такой новый творческий метод. Какая разница, было или не было? Это искусство. Привыкайте.

Вы ведь знаете, что, например, Холокоста не было? Ну, это всем известно. Евреи сочинили. А завтра расскажут, что и Гитлера не было — это фейк. Да вы посмотрите на него — это же карикатура! Кукрыниксы придумали. И найдутся те, кто в это поверит. И их будет много — идиотов всегда хватало, а нынче урожай просто небывалый.

Новая игрушка человечества — Искусственный Интеллект — любви и интереса не вызвала. Вызвала разве что настороженность. И товарищ его, профессор, работавший с этим самым интеллектом в Америке, настороженность эту только усилил. Он рассказал интереснейшую вещь — он ставил такой эксперимент: просил ИИ подготовить, например, материал по художникам Возрождения. Когда материал был готов, он сообщал этому ИИ: всё прекрасно, только вот художника Леонардо Да Винчи на свете никогда не было. Как так, изумлялся ИИ — был! Да нет, не было, настаивал профессор. И происходило поразительное — ИИ выдавал новый материал, где о Леонардо вообще не возникало упоминаний. Понимаете? То есть ему всё равно — был, не был. Он искусственный. Выходит, на самом деле ИИ — никакой не интеллект, а хорошее поисковое устройство, готовое вдобавок угождать хозяину. Ибо интеллект, лишённый воли и базовых принципов — не интеллект. Нечто другое. И вот интересно — он теперь всем будет выдавать новую историю искусств без Леонардо, или оставит это только для профессора, чтобы тот не расстраивался?

А ещё он думал, что верить теперь можно только старым книгам. И то до следующего переиздания — улучшенного и дополненного.

А вчера профессор рассказал последние новости — у них в Америке попытались привить Искусственному Интеллекту основы толерантности и политкорректности (не, ну а как?). В целом удалось, но совершенно неожиданно ИИ сильно сдулся в математических способностях. В частности, перестал различать простые числа.

Странно, правда?

Лучшие умы бьются над этой загадкой.

25

Мы на пороге интеллектуальной катастрофы.

Когда я говорю «интеллектуальная катастрофа», я вот что имею в виду. На протяжении предыдущих тысячелетий человечество было куда менее образовано. Статистически. То есть более 90 процентов людей были неграмотны (думаю, сильно более). Растили пшеницу и коров, охотились на зверя, проводили жизнь в заботах о хлебе насущном. Зато на верхушке зачастую оказывались блестяще образованные люди (хочется добавить — по тем временам, но можем ли мы судить о тех временах? Чего эти люди не знали — информатики? Теории ядра? И что? Да, медицина была сильно другой — но была. География — не берусь сравнивать, в России сегодня полстраны считает, что Земля плоская. Зато философия, математика, почти всегда языки — наши современники отдохнут). И вот эти люди делали искусство, историю, вершили судьбы стран и народов. Да, по-разному бывало. Люди могут ошибаться. Они же люди.

Сегодня всё сильно подравнялось. Грамотных стало куда больше. Грамотные — это те, кто выучил буквы и может складывать из них слова. Вот дальше хуже — это умение ещё не определяет слово «интеллект». Они бы, может, и подтянулись, но тут появились кнопочки. Кнопочки, выдающие тебе ответ на любой вопрос. Часто неверный, но кто ж это знает? И зачем вообще что-то знать, помнить и понимать, когда вот они — кнопочки! И вот