Чистилище - Сергей Александрович Ким

Как часто случается при сложных ритуалах — когда соприкасаются наш мир и Та Сторона, появляется ферромагическая жидкость.

Дядя побледнел и схватился за голову.

— Что… — потрясённо выдавил он. — Как ты…

— Райнхард, я из будущего, — сообщил я. — Райнхард, мы в дерьме.

Глава 5

— …И лишь беспримерная храбрость подданных нашего любимого княжества позволила избегнуть больших жертв!

Голос у князя Михаила был хорошо поставленным и очень сильным — даже и без усиливающей звук магии. Да и поговорить Его Высочество любил и умел. Ну, а голодные до любых зрелищ жители Чердыни и не такого оратора были бы рады послушать.

— И дворяне, и солдаты, и даже простые крестьяне — все они вместе встали на защиту других и остановили Потоп! Да, не все из храбрецов выжили в том бою — семьи потеряли отцов, братьев, сыновей… Но все мы помним прошлые нашествия чудовищ, когда счёт погибших шёл на сотни. Смерть даже одного человека — это всегда трагедия, но мы не должны делать их жертву напрасной — мы должны жить! И за погибших в том числе! А сейчас я бы хотел попросить подойти сюда корнета Андрея Латышева!

Сидевший неподалёку от нас порубежник поднялся с места, опираясь на трость, и под гром аплодисментов и криков двинулся к князю, прихрамывая на раненую ногу.

Корнет, считай, дёшево отделался — ногу прокусили, ну и так, подрали немного когтями и зубами. Но — ничего страшного. Как улыбался перед боем, так и сейчас улыбается — молодой, чего сказать. Глуповат, но храбр. И смерти не боится. Хотя смерть — вот она, совсем рядом же прошла. Из двух десятков бойцов его отряда в живых только половина осталась, но, учитывая, со сколькими тварями нам пришлось столкнуться — такие потери были ещё приемлемы.

Без магов они, скорее всего, погибли бы все. И артиллерия с пулемётами не помогли бы.

— Моим словом корнет производится в поручики, награждается орденом князя Станислава четвёртой степени и получает пятьсот рублей золотом! — объявил князь, протягивая руку для пожатия.

Латышев с энтузиазмом пожал руку, вытянулся во фрунт, насколько позволяли раны, и бодро гаркнул:

— Рад служить, ваше высокопревосходительство!

Новоиспечённому поручику преподнесли новые погоны, коробку с деньгами, а князь лично приколол орден к кителю.

— Да это я рад, что мне служат такие храбрецы, — усмехнулся Михаил Святославович и хлопнул поручика по плечу. — В дружину ко мне пойдёшь?

— Прошу простить за дерзость, Ваше Высочество, но хотел бы остаться с братьями в Порубежной страже.

— Ну, твоя воля. Тогда вот ещё держи от меня, — князь достал из кобуры свой револьвер и протянул его рукоятью вперёд поручику.

А револьвер там был — не чета обычному оружию дружинников. Не в боевом плане, правда, а чисто внешне — хромировка, позолоченная гравировка, накладки на рукоять из мамонтовой кости… Роскошь, короче. Но в бою — скорее бесполезен, если не сказать больше. С другой стороны — а какой вообще смысл таскаться в бою с наградным оружием? Наградное — оно на то и наградное, чтобы дома хранить, гордиться и потомкам передавать. Особенно, когда есть что передавать, а то в будущем тот же Пакт хоть и не отказался от подобного рода наград, но вся внешняя роскошь свелась к небольшой металлической табличке с гравировкой…

Следом вызвали одного за другим пятерых солдат из тех, что были под командованием Латышева. Ещё пятеро лежали в лазарете, причём один из них был в крайне тяжёлом состоянии.

Рядовых бойцов ждало повышение до младших урядников, медали «За храбрость» и по сотне рублей золотом.

Это для тех, кто оставался в строю.

Тем, кто из-за ранений теперь вынужден был покинуть службу, даровался чин старших урядников, медаль и сто пятьдесят рублей золотом. Мёртвым — тоже. Им чины, конечно, уж без надобности, но зато их семьи получат пенсион за старшего урядника, помимо награды. Ну и, естественно, льготы для детей или близких родичей, буде они захотят поступить на княжескую службу. Вполне весомый приз, чтобы среди многодетных крестьянских семей нашлись новые желающие надеть форму.

Что тот риск смерти против шанса вырваться из реальности, где кроме перспективы крутить коровам хвосты и пахать землю, и нет ничего? В служивые отбор нехилый такой, но детям погибших в бою или уволенных со службы по ранению полагаются льготы при наборах. Это не та ситуация, что бывали в моём будущем, когда некоторые из князей в войну пытались возместить убыль в магах народным ополчением. Учитывая, что делалось это обычно в тех местах, где крестьяне по своим правам лишь самую толику отличались от рабов, ничем хорошим это не кончалось. Хотя в основном, такое вот «ополчение» во имя своего сюзерена могло лишь бодро разбегаться и сдаваться в плен, где хотя бы худо-бедно, но кормили. Алеманцы из них даже вспомогательные войска не набирали, потому как за Пакт они разбегались с тем же успехом, что и за князей.

— Попрошу подойти ко мне уважаемого Аристарха Семёновича Баранова!

А это уже предводитель тех крестьян, что присоединились к нам.

Было одиннадцать — осталось восемь. Но так-то крестьян погибло куда меньше, чем порубежников — сказалось то, что они предпочли не стоять насмерть до последнего без особого смысла, а закрепились в избах и отстреливались оттуда. После окончания боя именно крестьяне нас с порубежниками и в чувство приводили, и раны перевязывали, пока не подоспели княжеские дружинники.

Впрочем, к избам крестьяне смогли отойти во многом потому, что порубежники остались драться на своих позициях.

— Вы не были связаны присягой, но всё равно выступили на защиту княжества, — торжественно произнёс князь. — Каждого из вас ждёт по полсотни рублей награды и по семьдесят для семей погибших товарищей. Чины я вам присвоить не могу… Поэтому освобождаю вашу деревню от податей на десять лет!

И щедро, и крестьяне за такого князя горой будут, но вот сколько с той деревеньки податей-то шло? Так, капля в море. Но упрекнуть Михаила Святославовича не в чём — и не скупится, и по-глупому не тратится, да и как народу потрафить тоже понимает…

Сидящая рядом со мной Вилли принялась дрыгать ногой, так что пришлось её незаметно пихнуть локтём в бок.

— Не дёргайся.

— Тут народу много, — прошептала сестра, ёрзая на стуле.

Людей на главной городской площади и правда немало собралось — не то что вся Чердынь, тут даже из окрестных сёл все подтянулись. По центру установили спешно сколоченный деревянный помост, соорудили трибуну