Чистилище - Сергей Александрович Ким

— вы всё-таки живы, и при этом дали пинка престижу клана Винтер до самых небес. Всё, теперь можно ждать кучи брачных соглашений не только от полунищих купцов и полудохлых дворян. Хочешь себе невесту из какой-нибудь побочной ветви Рюриковичей, а, Конрад?

— Да познакомился уже с одной такой — Марией звать, — хмыкнул я. — Ну, ничего такая, в принципе… Но, думаю, получше кого-нибудь найду.

— Интерееесно… И где же это ты собрался найти кого-то получше троюродной племянницы нашего безвременно почившего бургомистра, да не будет ему шибко жарко в котле на Той Стороне?

— Есть мысль, — с расстановкой произнёс я. — Стребовать с князя в качестве награды за все наши подвиги рекомендацию в хорошую академию магии и оплату за обучение в ней. Например, Итиль, Киев или Москва. Москва даже лучше — и ближе, и нейтральная…

Райнхард присвистнул.

— А губа-то у вас, батенька, аж до самой Саксонии… — насмешливо произнёс дядя. — Ничего, что старик даже своих деточек никуда не смог пристроить?

— Не смог или не захотел? — уточнил я. — Понятно же, что в такие заведения едут не учиться, а заводить связи. Но при этом не только ты смотришь, но и смотрят на тебя. Если из княжества приедут бездарности, то по ним будут судить и само княжество. Слабое подрастающее поколение — значит клан слабеет. И в будущем это может означать, что слабого сожрут. Так лучше уж не демонстрировать слабость открыто. Это раз.

— А есть и два?

— Конечно.

— Мы стали свидетелями того, что бургомистр и княжеский племянник держал у себя дома одержимую демоном дочь. Но признаться в этом — означает крепко подставиться. Если Либрия и правда действовала в интересах Новгорода, то она всё же добьётся своего, если выплывет вся эта история с Прорывом. А когда сюда прибудут клерики Конгрегации (а они обязательно прибудут), всё может кончиться Очистительным походом, в котором с радостью поучаствуют и новгородцы, и пермяки.

— Печора всё-таки одно из княжеств Большого Стола, — напомнил Райнхард. — Думаешь, Киев, Рязань или Владимир будут спокойно стоять и смотреть, как раскатывают их родичей?

— А куда они денутся? Прямо заявить об одобрении контактов с Той Стороной — это подписать себе смертный приговор.

— А ты случайно не переоцениваешь влияние Мазендарана? Сейчас же не тринадцатый век, чтобы Священный Демавенд мог диктовать свою непреклонную волю всему правоверному миру. И особенно в Конфедерации.

— Не тринадцатый, — кивнул я. — Но золота и влияния у Мазендарана хватает, так что становиться на его пути — так себе затея. Благо, что церковники больше заняты Той Стороной, а не простыми смертными.

— Хорошо, пусть так. И к чему ты тогда клонишь?

— Мы узнали то, что не должны были узнать. Поэтому нас нужно либо заткнуть, либо бросить такую кость, чтобы мы подтвердили всё, что скажет князь.

— Под заткнуть — ты подразумеваешь… — протянул дядя.

— Ну, я не думаю, что князю придёт в голову такая идиотская мысль, как убить нас, — усмехнулся я. — Это чревато.

— О да, — оскалился Райнхард.

— Значит — кость. Учитывая наше скромное положение — проще всего откупиться деньгами, а деньги у Его Сиятельства есть. Вот пусть и заплатит. И нас из княжества уберёт, и с КМ проблем не будет, если мы выдадим складную версию. И даже престиж для Печоры заработает — дескать, вот какие у нас таланты растут!..

— Хех, — одобрительно покивал дядя. — А соображаешь… Даже и не возразить ничего сходу — вроде всё складно разложил. Но ты хоть представляешь, сколько может стоить обучение в таком месте? Да ещё и на двоих?

— Троих, — уточнил я. — Неудобных свидетелей вообще-то трое.

— Вилли и пятнадцати нет, а на учёбу раньше шестнадцати не берут.

— Ну, значит, придётся сделать исключения. А что? Ранг у неё уже девятый, клетку за пару месяцев натянем ещё на одну ступень. Учится она вместе с нами, знает даже побольше… Справимся.

— Может ты и прав, может ты и прав… — Райнхард задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Но вот тут у меня уже есть сомнения…

Взял кружку с моим недопитым чаем, понюхал.

— То есть в том, что я увидел жизнь, что мог бы прожить и принёс оттуда кучу разных знаний — тут сомнений нет, — хмыкнул я. — А вот что можно Вилли в четырнадцать лет в Академию засунуть — тут ты уже сомневаешься.

— Ага. Вроде того.

— А если бы я сказал тебе, что не просто увидел свою жизнь, какой она могла быть? Что если я на самом деле прожил её — все эти десятки лет, а потом вернулся в себя-шестнадцатилетнего?

— Это уже, конечно, сомнительнее, — хмыкнул Райнхард и отхлебнул чая. Моего, кстати, чая. — Потому что если пророчества научно доказаны, то вот с путешествиями во времени всё иначе.

— Но метод доказательства всё же есть, — улыбнулся я.

— Нда? И какой же?

— Дар Пророка не способен пробиться через Замыкание Макондо. Люди и пространство, что находятся в поле Замыкания, выпадают из поля зрения пророка. Так?

— Ну, допустим, — с подозрением отозвался дядя. — Хотя, прикладной теормаг и не был никогда моей сильной стороной…

— Поэтому если мне, например, через Дар пророка откроется будущее, то я не буду знать о людях и предметах, что сейчас или потом будут помещены в поле Замыкания, — продолжил я. — Однако! Замыкание Макондо можно вскрыть или нарушить. В таком случае, если я вынесу какую-то информацию из него и вернусь в прошлое, то буду об этом знать. Так?

— Это очень сомнительное доказательство. Но я никогда не интересовался теорией путешествий во времени, так что звучит в некоторой степени разумно… Но как мы можем это проверить? Я вот что-то никого не припоминаю, кто угодил бы в Замыкание Макондо — это же чисто теоретическая хрень…

— И никто не помнит. Потому что при помещении объекта в поле Замыкания, информация остаётся на бумаге или пергаменте, остаются фотографии… И всё это можно подделать или уничтожать. А вот люди просто забывают. И ты тоже забыл.

— Ну и что я забыл? — хмыкнул Райнхард. — Или кого?

Я на мгновение прикрыл глаза, собирая магическую силу… А затем выдохнул, ощущая как искажается пространство вокруг меня:

— Ты забыл свою сестру — Ингеборгу Винтер.

Время на мгновение замедлило свой ход, когда вокруг меня разошлись волны, в которых искажалось очертание пространства.

Словно круги на воде от брошенного камня.

И я сейчас был именно тем самым камнем.

С грохотом упала на пол и разлетелась на части чашка из руки дяди. Остатки чая брызгами взмыли в воздух… и обрушились вниз, обращаясь лужей чёрного масла, по