Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Вот как здесь все устроено. Могу гарантировать, что если Джиджи представит Хью Гранта своему злейшему врагу, злейший враг всем будет рассказывать, какая прелесть эта Джиджи, как милы Локхарты и какие потрясающие вечеринки они устраивают.

Когда я вернулась после обеда с Мими из «Фреш энд уайлд», где она небрежно спросила, играя вилкой с салатом из киноа, переехал ли Сай Каспариан в новую резиденцию (я не смогла ее просветить), меня клонило в сон. Все из-за прошедшей ночи.

Я вздремнула до трех тридцати, потом выпила чаю, разобралась с почтой, разместила заказы, потом надела ботинки от Ильзы Джейкобсен, вышла в сад и направилась к резиденции Эйвери и дому Каспариана. Я решила в качестве сюрприза для бедной Салли, нашей хозяйки сегодня вечером, проверить напоследок, все ли в порядке. Я также хотела быть уверена, что если Саю понадобится ландшафтный дизайнер, он наймет меня, а не какого-то типа, жаждущего заполучить клиента в нашем районе. Дело, конечно, не в деньгах. Дело в гордости.

Я выбрала несколько камней из тяжелой глинистой почвы и бросила их в тележку. На улицу вышла Меган с сырыми капустными листьями. Она присоединилась ко мне. Меган — самая младшая. По старшинству сначала идут Курт, Маргарита, Кевин, а потом уже Меган. Она принарядилась. Опершись на лопату, я смотрела, как она кормит кроликов.

Скримшоу, золотистый Лабрадор, бил лапой в заднюю дверь. Когда Меган аккуратно заперла клетки и выпустила его, пес вылетел в сад и стал неистово носиться по кругу. Я смотрела на него и думала, что даже если у нас не будет детей, мы никогда не заведем пса. Я и так не любительница собак, а теперь, когда у нас есть Вусси, могу пойти еще дальше и сказать, что я кошатница.

— Меган, как зовут твоих кроликов? — спросила я.

— Их зовут Грэйдон и Тоби, — ответила она тоненьким американским голоском.

— Хорошие имена, — сказала я, чем побудила ее пуститься в долгое повествование о том, как Тоби всегда кусает Грэйдона, поэтому ему пришлось купить отдельную клетку.

Слушая рассказ, я посмотрела на Грэйдона и заметила, что он забился в дальний угол и дрожит, в то время как Тоби смотрит на него, прижавшись к передней стенке клетки. Меня поразила догадка, что даже животные в нашем саду враждуют. Я отогнала эту негативную мысль так, как учила меня Донна, сказав про себя «удалить», как будто это был ненужный спам в компьютере.

Меган воспользовалась паузой в разговоре и скрылась в саду, заставив меня почувствовать, что она только и ждала момента, чтобы ускользнуть.

На лужайке в лучах солнца (листва деревьев делает весну и лето не такими жаркими) Мими болтала с Триш Додд-Ноубл. В руке у Мими была теннисная ракетка. Рядом Калипсо, пуская слюни, нетерпеливо ждала, когда же хозяйка бросит мяч, чтобы принести его.

Я увидела, как Скримшоу наложил кучу поддеревом. Я сделала мысленную пометку поднять на собрании вечную проблему фекалий.

Меган бродила по травке в белом тюлевом платье с кремовым воротничком и рукавами-фонариками, ее светлые локоны развевались, наряд чудесно выделялся на фоне весенней травы. Она явно была уже одета для вечеринки, и ее светлый образ так же привлекал взгляд, как ангел Гавриил на полотне пятнадцатого века «Благовещение». Она и вправду была воплощением невинности.

Когда я подумала о том, что видела прошлой ночью, то не могла удержаться от мысли: бедных детишек используют в качестве реквизита на предстоящей вечеринке с целью создать иллюзию, что мама Салли, папа Боб и их четверо светловолосых отпрысков — образец здоровой американской семьи. Тогда как и я, и Мими, и скоро все в саду и вне его узнают — не зря же Мими называют «Мими-радио», — что это не так.

Становилось все интереснее и интереснее.

Мими

Дьявол. Черт.

Только что в саду я спросила Триш, сможет ли Анжелика (гувернантка) или Трейси (няня) посидеть с детьми пару часов. Я чуть ли не умоляла. Я заметила Меган в нарядном платье и вспомнила:

1. Вечеринка у Эйвери состоится сегодня, и

2. Мне не с кем оставить детей.

В прошлый раз, когда Трейси сидела с детьми, я предположила, что, возможно, она погладит белье, пока нас не будет. Я махнула рукой на корзину с кучей рубашек Ральфа так, будто бы это было совершенно нормальное требование. Я неожиданно почувствовала сильнейшее нежелание платить восемь фунтов в час за то, чтобы Трейси смотрела DVD, пила диетическую колу и звонила в Новую Зеландию по городскому телефону, в то время как дети, которых я сама уложила, спали.

Триш сказала, что спросит, но следовало готовиться к худшему. Так что у меня было три варианта:

1. Пойти одной, оставив Ральфа с детьми, то есть вернуться домой и застать детей все еще не в кроватях, лопающих шоколад в разгромленной кухне.

2. Позвонить Фатиме, попробовать убедить ее вернуться на часок, что гарантировало ее надутую физиономию завтра.

3. Выскользнуть с Ральфом, оставив детей перед телевизором.

Вариант три был неприемлем. Для начала — Ральф такого не одобряет. В детстве у него всегда были няньки, которые брали только полдня отпуска каждые две недели, так что он не понимал, почему современные мамы беспокоятся, с кем оставить детей. Но самое главное, если что-нибудь пойдет не так или случится пожар, в то время как мы будем развлекаться в доме стоимостью четыре миллиона, я прекрасно представляю заголовки в газетах на следующее утро.

Малоун — моя девичья фамилия, которую я приберегаю для работы и знакомства с привлекательными мужчинами, и на случай, если мне поступают деньги, заработанные тяжким трудом. В остальных случаях — у доктора, в школе, у мясника — я называюсь миссис Флеминг. Система работает прекрасно, особенно для меня: когда я получаю деньги, я Мими Малоун, когда трачу — миссис Флеминг. Тем не менее я уже вижу заголовки «Одни дома в Ноттинг-Хилле — брошенные мамашей Малоун» над фотографией детей, завернутых в покрывала, возле дымящихся руин «семейного имения за полтора миллиона». Несомненно, в прессе будут смаковаться подробности, как мы сбежали из дома, чтобы напиваться бесплатным шампанским, оставив детей без присмотра.

Итак, у меня нет няни, и мы сидим на кухне. Ну, мы всегда сидим на кухне. Она на первом этаже и покрашена в кремовый цвет (звучит скучно, но на самом деле получилось очень мило и уютно). Полы покрыты просто доской, и антикварный ирландский буфет, заставленный корнуоллской посудой, расположен весьма живописно (как я считаю). На самом деле в основном это обыкновенный белый и голубой фарфор, но я называю его корнуоллским, потому что так лучше звучит. Мы все сидим за круглым поцарапанным сосновым столом в части, имеющей выход в сад, чтобы лучше оценить преимущества нашего дома, так что довольно часто приходится бегать на другой конец кухни, опрокидывая собачью миску и роняя вещи.