Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Допускаю, звучит так себе, но что-то подсказывало мне, что новостями о Бобе и Вирджинии в саду заинтересуются, даже если эта сенсация местного значения не попадет на страницы «Вашингтон пост» или «Уолл-стрит джорнал».

Вздохнув и положив трубку, я поняла, что мне немного… завидно. Откровенно говоря, когда я узнаю об очередной мамочке, умудрившейся вклинить любовную интрижку в повседневные хлопоты, то испытываю восхищение. Я имею в виду, как с тремя детьми, готовкой, каталогом одежды, всеми домами ей удается найти время и энергию? Я немного посидела, глядя в пустоту. Потом набрала имя Сая Каспариана в поисковике, чтобы узнать, переехал ли он уже в наш сад. Ни один сайт так и не дал мне эту жизненно необходимую информацию, так как все новости касались исключительно лондонских доков и Олимпиады-2012.

Итак, мне предстояло насладиться сплетнями за обедом с Клэр во «Фреш энд уайлд», Мекке фундаменталистов, где даже наркотики, которые они принимали в туалетах, по слухам, не вызывали привыкания. Вечером меня ждала вечеринка… где, может быть, меня представят Саю Каспариану, если, конечно, он уже переехал. Не то чтобы меня это сильно волновало…

Тем не менее жизнь постепенно налаживалась.

Телефон зазвонил сразу же, как только я положила трубку после тщетных попыток дозвониться до Дженет и начала проверять почту и искать юбки от Хлоэ в net-a-porter.com.

Прошло уже целое утро, а я так ничего и не сделала.

— Да? — рявкнула я голосом предельно занятого человека. Если работаешь дома, очень важно донести до всех, кто ездит на метро, вкалывает в офисе и у кого только двадцать дней отпуска в году, что у тебя гораздо более важная и напряженная работа. Иначе они будут относиться к тебе, как к бесплатной домохозяйке.

— Это Джейн Фрейзер, — сказал ледяной голос.

Джейн Фрейзер — один из моих основных источников дохода. Я немедленно сбавила тон. На самом деле ее звали леди Джейн Фрейзер, но она никогда не упоминала свой титул. Младшая дочь графа, за красотой которой скрывался сильный характер, Джейн была жестче, чем мешок с гвоздями. Она принадлежала к девушкам из высшего общества, которые с презрением отказались от высокородного происхождения и проводили жизнь в обществе плохих парней, женатых мужчин или в объятиях чернокожих любовников. Она вызывающе одинока и, хотя работает на «Мэйл», читает «Гардиан».

— Джейн! — воскликнула я голосом, говорящим о том, что своим звонком она осчастливила меня.

— Я не вовремя? Или вовремя? Как ты? Как Ральф? — последовали риторические вопросы. Я понимала, что она совсем не хочет знать о моей обывательской жизни среднего класса, так как подобные разговоры нагоняют на нее скуку. Если бы я ответила, она бы начала зевать, прикрывая трубку рукой.

— Вообще-то у меня не очень много времени, — ответила я. — Приятно тебя слышать. Как ты? Как настроение?

Джейн проигнорировала мои любезности так же, как и я ее.

Несколько первых статей, которые я для нее написала, не произвели должного впечатления. Я пыталась еще и еще, каждый раз посылая отчаянные письма, что готова править и переписывать тексты. Но она, кажется, никогда не возвращала тексты авторам на доработку.

Решающим стал момент около года назад — или так мне показалось. Я написала большую статью о Джонни Боудене, владельце империи интернет-магазинов, очень неплохую, о том, почему мы, мамочки из среднего класса, так помешаны на его каталогах и одежде.

Я хорошо подготовилась, отправилась домой к Джонни, выпила чаю из китайской фарфоровой чашки, и все такое. Я взяла интервью, в котором он дал мне эксклюзив о годах в Итоне, Оксфорде и занятиях спортом. Я подружилась с его женой Софи.

Статья получилась на четыре страницы. Перед публикацией Джейн мне позвонила.

— Мими, — сказала она.

— Да, Джейн, — в ожидании ответила я. Я знала, что статья удалась. В ней у меня получилось объяснить успех Боудена. Я придумала убийственный заголовок «Погода с Джонни Боуденом» и достала фото Джонни в подростковом возрасте в канотье, снятое в Итоне четвертого июня. Я чувствовала, что это пик моей журналистской карьеры. Оставался вопрос — что думала Джейн?

— Я считаю, это самая лучшая статья, — сказала она, и я начала застенчиво отнекиваться в трубку, — которую я когда-либо читала, — многообещающе продолжила она, — в «Дейли мэйл», — радости поубавилось, — о Джонни Боудене, — закончила она.

— Невероятно мило с твоей стороны, — сказала я смиренно. — Мне это напомнило комплимент, который Люси сделала мистеру Тумнусу, фавну, когда он признался, что похитил ее. Она сказала, что он самый милый фавн из тех, кого она знала.

— Как забавно, — ответила Джейн.

Когда я рассказала все Ральфу, он покатился со смеху и сказал, что счастлив, как никогда, что ему не приходится торговать собой в журналистике.

— Итак, Мими, — продолжила Джейн уже по-деловому, — не знаю, насколько ты загружена, но издатель полагает, что ты прекрасно справишься с более длинной статьей, и хочет дать тебе шанс наконец-то развернуться. Думаю, тебе понравится тема. — Она, кажется, сама не верила в свои слова. Я знаю, что значит, когда Джейн ссылается на издателя. Она подчиняется приказу.

Еще это значит, что три журналиста уже отвергли предложение, поэтому она не хочет принять «нет» от меня. И когда она говорит, что у меня будет шанс развернуться, она полагает, что статья на три тысячи слов от Мими Малоун даже слишком длинна.

— И какая тема? — поинтересовалась я.

— Неверность, — ответила Джейн. — Каковы правила измены? Различаются ли они для мужчин и женщин? Поговори со своими богатыми друзьями. Они в этом по уши завязли. Поговори с серийными изменниками. Составь список правил для мужчин и женщин, подготовь фотографии известных изменников.

Я постаралась не застонать слишком громко.

— Ну например? — спросила я.

— Да их же сотни, разве нет? К примеру (долгая пауза свидетельствовала о том, что Джейн пытается припомнить имена серийных изменников)… ну… та женщина, Кимберли.

— Очевидно, стоит изменить имена? — решила удостовериться я. Мне не хотелось, чтобы статью отвергли только потому, что я придумала имена родителей, чтобы детей не дразнили на площадках.

— Только если придется это сделать, — уступила Джейн, оставляя меня с типичным кошмаром журналиста (если не считать солидный гонорар). От меня требуется исследовать тему, за которую никто в здравом уме не возьмется. Придется написать несколько тысяч слов и в процессе нарушить тайну личной жизни как можно большего числа людей. И достать фотографии.