Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

не сможешь, все твои действия в том мире и останутся. Я это к тому, что захочешь ты вдруг рассчитаться с обидчиком и даже убьёшь его; на самом деле он останется невредим в этом мире. Потому и называется тот мир Сном. Помощники духов Аями перенесут тебя в потусторонний мир, где твой дух вселится в чужого человека, и ты будешь живым. Из мира Сна ничего живого передать в наш нельзя, а неживое — просто спрятать или закопать, тогда перейдёт в этот мир. Находится там можно долго, а здесь ты проспишь одну ночь. Однако, сколько времени ты там пробудешь, здесь — впятеро постареешь.

— 10 —

— Как тебе, Артём, мой рассказ не слишком наскучил? — поинтересовался Серафим, увидев, что тому не сидится на месте.

— История жизни — впечатляет, а откровения шамана — красивая сказка из народного эпоса. Это напоминает греческие мифы про хождение в царство Аида, даже то, что живым оттуда не выйти, — быстро проговорил Артём, которого уже поджимал мочевой пузырь. — На этом и закончилась эпопея? Кстати, а провожатый в мир Сна не нужен, типа Харона, тогда уж точно всё у греков передрали. Сейчас в туалет схожу, а потом дослушаю.

— Эх, торопыга, самое интересное впереди. Как там у вас говорят: практика — критерий истины? Вот и послушай про эту самую практику.

Я институтов не кончал, зато жизненного опыта — выше крыши. Послушал шамана, вспомнил про грибы в костре и сказал, что это просто галлюцинации, так вроде называют видения? От мухоморов и прочих поганок. Про греков не говорил, но остальное примерно то же, что и ты подумал. Орокан не стал спорить, а просто сказал:

— Первый раз со мной сходишь, а потом и сам научишься. Я сразу вижу, кто сможет это сделать.

Понятно, что я не поверил древнему нанайскому старцу, но надежда узнать о судьбе сестрёнок оставалась: ведь шаман с лёгкостью узнал моё имя и заветные желания.

Поужинали и пошёл я спать.

Просыпаюсь от того, что кто-то меня в бок толкает:

— Савелий, ты что на собственной свадьбе спишь? — и хохочет.

Гляжу, и правда свадьба идёт точь-в-точь, как в моём детстве: без музыки, в деревенской избе, самогон в бутылях, закуска на столе и бабы горло дерут — поют, значит. Повернул голову, точно, невеста рядом, похожа немного на мою Евдокию, понятно, совсем молоденькую. А толкал меня парень с повязанным вышитым полотенцем, дружка, стало быть. Смотрю на него и понимаю, что это нанаец-шаман, хотя лицо русское. Себя-то не вижу, но понятно, что не старик. Немного попели ещё и провожают меня с невестой в спальню. А я совсем трезвый, девица незнакомая и не знаю, как быть, да и может не получиться — уже пенсионер, хотя и в силе. Когда девицу раздели и уложили в постель, полюбовался на неё и понял — смогу. Да, спать-то нам и не пришлось вовсе, не до сна было в первую ночь, сам понимаешь. Под утро задремали, а я довольный такой. Думаю, что хоть во сне вспомнил старые забавы, да так красочно, подробно и обалденно.

Просыпаюсь, а под боком невеста, имя у неё Глаша, тоже не спит, а шевелиться боится. Взяли меня сомнения: уж больно явственный сон, а тут заходит Егор, вчерашний дружка:

— Намиловался с женой, пора на заработки ехать.

Понятное дело, не хотелось мне никуда ехать, но привычка работать своё берёт. Поели остатками со свадебного стола, собрали еды в дорогу и стали прощаться. А я гляжу на свою новую жену и вижу: не хочет меня отпускать и вот-вот заплачет. А мать у меня в этом Сне такая строгая, зыркнула глазами на Глашу, та и присмирела.

Когда вышли за околицу, спрашиваю спутника:

— Орокан, как так получилось и куда мы попали?

Он сердито отвечает:

— Здесь я Егор. Хотел узнать судьбу своих сестёр, вот и попали в то время, да и Ивантеевка твоя недалеко. В кого попасть, то решают духи Аями, а нам не дано. Мы только загадываем место и время.

Остальные вопросы и задавать боязно. Деревню я узнал, Калиновка, действительно рядом, а по времени получается 20 августа 1949 года, как раз за два дня до отъезда сестрёнок в город. Дорогу хорошо помню, так что к вечеру были в родной Ивантеевке. Не стали мы заходить в село, а недалеко от дороги поставили шалаш, и выглядывали прохожих. Через день утром идут сестрёнки с узлами, а их провожает мать со мной. Как увидел я их живёхоньких, так не сдержался от слёз и просто ушёл за шалаш. Невмоготу мне понимать, что скоро мои девчонки пропадут, а мать с горя умрёт. Сам я, здоровый парень, крутился тут же, ни о чём не подозревая и что-то весело рассказывал сёстрам. Они меня всё время воспитывали и ругали, так что не питал тогда к ним особенно тёплых чувств. Другое дело — сейчас.

Собрались мы и потихоньку двинулись следом. На станции купили билет и вошли за девчонками в общий вагон. Народу было много, но кое-как разместились, чтобы видно было моих родных. Они веселились и простодушно рассказывали всем, что едут учиться в техникум. Я постоянно наблюдал, но никакой опасности не видел.

— Ещё раз запомни — ты ничего не сможешь исправить. Не вмешивайся, лучше не будет. Просто что-то изменится в мире Сна, а в действительном так и останется.

Легко ему говорить, а как мне выдержать, если увижу, что сестёр убивают?

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Нет. Если вмешаешься, то не узнаешь правды и в следующий раз попадёшь в мир Сна только через год.

— 11 —

До Хабаровска доехали за пять часов, потом сёстры долго сидели в техникуме, видимо, заполняя документы. Когда они вышли и громко о чём-то спорили, я подошёл поближе.

— Ну, не получилось сейчас, давай вернёмся домой и на следующий год, — говорила негромко Света. Хотя сёстры родились одновременно, Светлана всегда подчинялось Елене и звала её «старшенькой». Впрочем, мне тоже доставалось от Елены в детстве, да и мать к ней прислушивалась.

Из разговора я понял, что девчонки опоздали на экзамены и их не допустили.

— Ты можешь возвращаться, а я в эту глухомань уже не вернусь. Поеду в Москву или куда-нибудь рядом и там устроюсь.

— А как же мама и Фимка?

— Ну, и оставайся с ними, если дура, а мне надо свою жизнь устраивать. Денег как раз хватит на билет, а там заработаем. Едешь со мной?