Вебсик. История третья. Башни Меера. Часть 2 - Юрий Грум-Гржимайло

– Здесь? – спросил Олег.

Я кивнул.

– Видишь, тут ещё что-то острое торчит, – показал я веточкой.

Вместо ответа Дегов достал свой «Паравижн», подержал его шарик между ладонями и, закрыв глаза, поднёс, держа за палочку, ко лбу. Я впервые видел так близко работу с этим устройством. Хотел было отодвинуться, но Дегов вдруг открыл глаза и протянул палочку мне.

– На, посмотри сам, – сказал он. – Интересно. Может, получится у тебя.

Палочка была горячей от его рук. Я сел, как посоветовал Олег, «выкинул» из головы посторонние мысли (нелегко это, прямо скажу!) и закрыл глаза, представляя, что смотрю на выступающий из земли кончик. Когда цветные пятна в глазах уступили место серому туману, я начал приближать шарик на палочке к своему лбу и в какой-то момент неожиданно чётко увидел усатую морду кота.

– Пока ничего тут не трогаем, – решил Дегов.

Мы поднялись и молча прошли к полянке. Пусь сразу убежал вперёд. Когда мы приблизились, то он уже ждал нас в центре аккуратно выстриженного круглого газона. Его семейство куда-то скрылось. Я быстро разулся и с наслаждением опустил ступни ног на упругую прохладу зелени. Олег полюбовался необычной спиральной стрижкой травы, присел на корточки и положил на траву ладони. Его волевое, несколько грубоватое лицо сразу смягчилось, и он по-детски широко мне улыбнулся.

– Хорошо-то как!

Это длилось какое-то мгновение, и он опять стал задумчивым.

– Я ещё хочу посмотреть на корни, о которых рассказывал Слава, – произнёс Олег, устраиваясь поудобнее.

– Соваться наобум к ним я не советую, – ответил я и рассказал про свой откушенный эндоскоп.

– Ну, твой случай напоминает моё юношеское увлечение, – усмехнулся Олег. – Я обнаружил, что могу ментально находить в камнях трещины и расширять их, после чего достаточно было лёгкого удара ребром ладони и камень распадался. Конечно, с диким воплем с моей стороны. Спорим, что дефектоскопия найдёт в твоём эндоскопе причины его «откусывания»? Небось, по шейке срезало?

Я кивнул. Мне дефектоскопия тогда в голову не пришла. Головку я сохранил, проверить можно, а откушенный конец так и остался там внутри. Если бы и его найти для полноты картины…

– Я, Юра, лет тридцать уже по Марсу лазаю, – вдруг начал рассказывать Дегов. – Сталкивался с тем, что суёшь в иную пещеру закалённый шест, а вытаскиваешь обломок. Если было столкновение миров, но оно на всех планетах Солнечной системы должно оставить следы. «Корней» я на Марсе не встречал, а вот похожие кристаллы, искажающие время, – попадались. Если предмет частично попадает в сдвинутое время и имеет внутренние дефекты, то его по ним может разрушить. Были пещеры, в которых время замедлялось, но в них и чисто физически было трудно работать – всё давалось с трудом и медленно, как тяжесть какая-то наваливалась. Сейчас на Земле я подобное испытываю. Всё тяжело.

– Значит, в твоих пещерах переменная гравитация была, – заметил я. – С чего ты решил, что там сдвинутое время?

– А, понимаешь, когда я возвращался в свою палатку или вездеход, то там часы намного вперёд уходили. А мои, личные, словно тормозились. Как в твоих экспериментах. Вернёмся, я с «Паравижном» на вокзал наведаюсь и в домик обходчика. «Шагалку», надеюсь, пришлют уже.

Перспектива адаптации на диване Дегова не устраивала, и он уговорил врачей предоставить в его распоряжение кресло-шагоход, на котором намеревался познакомиться с окрестностями Соловья сам. Я бы мог его сопровождать, но он отклонил моё предложение.

Вызов коммуникатора прервал нашу беседу. Возникший на экране Ион сообщил нам с Олегом, что они скоро присоединятся. Следом подошёл уставший ждать нашего внимания Пусь и вежливо потрогал меня лапой.

«Кота тащить? – спросил он. – Огурцом пахнет, но терпимо».

– Олег, – несколько растерянно откликнулся я, – кот-то, похоже, существует. Видишь, притащить предлагают…

– Повременим, – повторил Олег. – Пуся, находите, что найдётся, сообщайте, но ничего не трогайте! Хорошо?

Пусь коротко тяфкнул и убежал в сторону дома. Слава и Марта сидели на платформе роботележки и что-то обсуждали. Послышался гул коптера.

– Летят уже, – сказал я Олегу, наблюдая как машина «эсбэшной» раскраски заходит на посадку. – Все четверо.

Да, действительно, вскоре на дорожке показались, окружённые нашими собаками, обе пары близнецов. Ребят «живьём» я видел впервые после снятия купола, показалось, что они стали выглядеть старше, осунулись оба, но глаза блестят прежним задором. Они сразу разулись и с наслаждением уселись на полянке. Девушки уже что-то оживлённо рассказывали Марте, Славе и усевшимся полукругом собакисам.

– Эй, вы бы погромче рассказывали, нам не слышно! – крикнул я.

Вместо ответа они перебрались ближе к нам. Из рассказа Ники я понял, что, во-первых, вся замороженная биомасса вроде погибла, превратившись в серую пыль, которая теперь толстым слоем покрывала стены и дно подземного канала. Во-вторых, бесцветные раньше кристаллы на платформе стали зелёными, как на обручах. В-третьих…

Мозг обычного человека может одновременно рассматривать около семи факторов. Мой мозг не обычный: при отсутствии логики он «спотыкается» уже на третьем. Поэтому я поднял руку и остановил извержение новостей.

– Чуть помедленнее, Ника, чуть помедленнее, – попросил я. – Вы как вообще туда проникли? Через шлюз? Откуда информация?

Девушки озадаченно и смущённо посмотрели друг на друга.

– Вот и я про то же, – хмыкнул Ион. – Они вообще к башням не подходили, ждали нас около коптера, а выясняется, что знают про всё в разы больше нас. Откуда – не понятно. Так вот, остановив капсулу, мы с Зетом вылезли, увидели, что вокруг много разрушений, разбираться, что и как, не стали, а пошли на стоянку коптера. Там в тени машины сразу уснули от усталости. Может, пока мы спали, они чего узнали – не ведаем. Спали мы часа три-четыре. Я, лично, проснулся от того, что рядом со мной сидит моя ненаглядная и совершенно примитивной веткой отгоняет мух. А потом…

Конец ознакомительного фрагмента.