Вебсик. История третья. Башни Меера. Часть 2 - Юрий Грум-Гржимайло

С нашего этажа был хороший вид на посёлок Соловей. Единственным «упорядоченным» по планировке местом тут была железнодорожная ветка и вокзал, здание которого было от нас скрыто за густыми елями. Остальные дома были поставлены в живописном беспорядке, и единственная улица извивалась между ними, умудряясь никого не забыть. Бедный автобус, чтобы подойти к вокзалу, был вынужден изрядно проехать по её зигзагам. Если учесть, что большинство зданий стояло в лесу, то дорога по посёлку мало чем отличалась от прогулочной трассы в каком-нибудь городском лесопарке, где искусственно увеличивали её длину за счёт извилин. На окраине, где была некогда база геологоразведочной экспедиции моего отца, сейчас уже поднимался третий этаж Володиного филиала. Вечерам я с удовольствием отмечал, что почти во всех домах горел свет – люди вернулись. Но днём тут редко кого встретишь. Детей тоже почти не было. Думаю, что прежние фобии ещё давали себя знать. Володя уже несколько раз заводил разговор о том, что он хочет на вокзале сделать местный досуговый центр, но заявку надо было обосновывать концепцией развития посёлка. А в нём даже мэрии не было. Хутор, да и только. Хутор Соловей. Пока тут была закрытая зона, статус посёлка мало кого волновал, первым им, похоже, озадачился наш Ростислав Петрович, приобретая дома для себя и для Ханни. Просто «в лесу на полянке» домам стоять не полагалось, они должны по существовавшим у нас порядкам быть к чему-то прикреплены, помимо географических координат. Помнится, наш Ростислав Петрович говорил, что все здания в посёлке сочли «станционными строениями» и таким образом решили проблему. Мы свой дом строили на выделенном нам «станционном участке» и гордо считали себя «станционными жителями». Хотя Пусь был твёрдо убеждён, что таковым считает себя только вокзальный кот и в единственном числе. С ним, кстати, у него было достигнуто мировое соглашение, и иногда кот посещал наш участок ради выставленного ему блюдца с молоком.

– Юра, родителей привезёт Ханни, – сообщила Влада, появляясь в проёме арки. – Она уже почти там. Ты никуда не убегай далеко, мне что-то нехорошо.

Я тревожно посмотрел на неё. Сроки уже подходили, но медики её осматривали сегодня утром и ничего не сказали. Если уже надо рожать, то лучше это делать не «под кустом».

– Может, вызвать? – спросил я её.

Вместо ответа Влада показала мне надетый пару недель назад на руку контрольный браслет. Дескать, контроль круглосуточный, не она первая в такой ситуации, и горячку пороть нечего. За её спиной показалась Юля и обняла подругу за плечи. Слова Влады она явно слышала и, тихо что-то сказав ей, увела от нас, сказав, что вызовет медиков сама, если нужно. Володя успокаивающе похлопал меня по спине.

В это время к нам вбежали Вика и Ника. Близнецы им уже сказали, что «задерживаются». Не добившись больше от них никакой информации, девушки связались с Володей и узнали от него некоторые детали. Сразу прийти они не могли – там у них шла наладка какого-то сложного стенда, и её бросить было нельзя. Вдобавок, прибыли контейнеры с новым оборудованием, которые надо было срочно разместить. Девушки хотели взять коптер и лететь к башням, но Володя запретил им это делать. Кратко пояснив девушкам ситуацию, я хотел отправить их к Владе и Юле, но тут загудел коммуникатор. На его экране я увидел озабоченного Зета.

– Ситуация такая, – с ходу начал он, – биомассу мы в корыто загнали, но щетина растёт что-то быстро. – Он недовольно потёр подбородок. – Видимо, тут действительно всё ускоренно стареет. Внутри мы всё уже свернули, все автоматы отведены из зоны работ. Персонал весь выведен. Мы сейчас с Ионом влезаем в скафандры полной защиты и подаём сигнал на снятие купола. Два дня почти провозились…

Вика и Ника тихо ойкнули, но держали себя в руках. Я посмотрел на Володю. Два дня?! А у нас и трёх часов не прошло. Если там под куполом такой временной сдвиг, то какой может быть внешняя реакция? По экрану коммуникатора вдруг побежала рябь, голос Зета утонул в каком-то хрипе. Мы с Володей увидели, как в серой пелене возникло изображение круглой тени от головы с маленькими ушками, и резкий голос произнёс:

– Говорит Леонардо. Люди должны занять места в капсуле. Выйти через двадцать минут по её времени. Не мешкайте, иначе я не успею вызвать коллапс и погасить разрыв. Спасите наши разумы. Прощайте. Вы мне нравились.

– Зет, Ион, дуйте в капсулу, – скомандовал я. – Разбираться будем потом! Вебсик! – громко сказал я, почему-то смотря на потолок.

«Я понял, – прозвучала в моей голове мыслеречь, – попробую стабилизировать связи и демпфировать удар. Луна не успеет помочь. Мог помочь ханнерит».

– Вебсик, – вдруг вспомнил я, – в Загорном сейчас Ханни и Марианна. У Ханни есть кулон из ханнерита. Но он маленький…

Я кивнул Володе, и он со всего коммуникатора вызвал Ханни. Вовремя – она уже всех из Загорного забрала и готовилась взлетать. Кулон у неё был с собой. Видимо, Вебсик сам с ней связался, потому что она что-то сказала, и её пассажиры стали срочно покидать машину.

– Вебсик защитит их своим домом и Кругом, – сообщил мне Володя. – А вот кота Леонардо мы уже больше не увидим. Жаль. Первая жертва остановленного времени в истории человечества.

– Смертное человечество всё целиком – жертва текущего времени, – проворчал я, думая о том, куда бы лучше укрыть девушек и малышей, если что, но Володя словно разгадал мои мысли.

– Если Леонардо вызовет коллапс, то внешних потрясений мы избежим. Деформация сама себя уничтожит. А близнецы пересидят в капсуле. Наших в доме-цветке укроет Вебсик, – сказал он. – О, смотри, медики прилетели к нам!

За окном осторожно опускался дисколет Службы Жизни. Вика и Ника отправились его встречать, сказав нам, что «позовут».

Познания, которые я когда-то получил в экспресс-курсе Института Времени, давали мне общее представление о том, что может произойти. Теоретики института считали время «резиновым», растягивающимся от нуля до бесконечности. В нашем мире для времени существовал предел, ограниченный жизнью нашей вселенной. В мире Вебсика, к примеру, время существовало, но было равно нулю. Допускалось, что Вселенных много и времён много тоже, но практических выводов из этого пока не было. Теоретических – сколько угодно, диссертаций понаписали – море. Мне запомнилось яркое объяснение, которое раз привёл в лекции курса патриарх института Ярослав Себорский – он сравнил все попытки влиять на время с растягиванием резинки трусов. Время можно было растянуть и вместить в него больший «живот» относительного времени, но однажды резинка могла и лопнуть. Относительное время считалось «эндоэнергетическим», то есть оно поглощало энергию. Вернуть растянутую резинку времени в исходное состояние можно было только коллапсом относительного времени, чтобы не допустить выброса энергии. Но чем это закончится? В астрофизике, например, коллапс звёзды мог закончиться чёрной дырой. А здесь чем – «шарахой»?.. Одна из выдвинутых институтом времени гипотез их происхождения именно так и утверждала. Я знал, что Сонне интересовался этими вопросами, и кот с его мозгами понимал, о чём говорит. Но думать о чём-либо, кроме Влады и малышей, я уже не мог.

Володя, оценив моё состояние, взял на себя все переговоры. Мною стал усиленно заниматься Пусь, который провёл свою «терапию» языком и холодным носом. От неё немного полегчало. Ханни прислала весточку, что они прошли арку и создают Круг. Олег Дегов доложил, что на Луне полным ходом складывают пирамиду из нарубленных кусков ханнерита и был очень озадачен, узнав наши последние новости. Я слышал, что он кому-то там сказал «не успеваем, надо быстрее». Успели они, или нет, я тогда так и не узнал. Через пару часов я стал папой двух близнецов-мальчишек. Владе досталось, но она вся светилась от счастья. И в это время над башнями был снят купол. Мы ничего не ощутили.

Когда с нами связались благополучно пересидевшие в капсуле Ион и Зет, то они оказались первыми, кому мы с Владой сообщили о новорождённых под аплодисменты собравшихся рядом друзей. Имена мальчикам мы уже придумали. Одного нарекли в честь нашего деда Ростиславом, а другого Влада настояла назвать Юрием. Жизнь продолжалась…

Почти сразу после снятия купола стала вырисовываться не такая благополучная картина ситуации. Во-первых, весь персонал, который пересёк границу купола, страдал «провалом в памяти», не мог сказать, почему он вообще очутился снаружи, и был страшно голоден. Во-вторых, сами Ион и Зет, заросшие не положенной по уставу офицерам щетиной, тоже смогли толком ничего рассказать, кроме отрывочных воспоминаний. В-третьих, сложенная всё-таки на Луне пирамида из обломков ханнерита испытала такой энергетический удар, что её куски сплавились в прозрачную массу, в которой были видны очертания десяти дисков. Но эти же диски на Земле теперь спокойно лежали на берегу «моря» в доме Вебсика. В-четвёртых…