Двойная игра - Барбара Босуэл

— Этан? — Корд ухватился за слово. — Вот что это все значит. И вы вовлечены в один из его страстных служебных романов, Эшлин? — Он вздрогнул от отвращения.

Эшлин моментально обиделась.

— И вы могли так подумать? По вашему мнению, Монро пригодны только для удовлетворения сексуальных потребностей, а после этого их немедленно увольняют. Вы представить себе не можете, чтобы кто-нибудь нанимал одного из нас потому, что мы действительно можем хорошо работать или…

— Эй, полегче. Я просто пошутил.

— Нет, вы не шутили, — возразила Эшлин раздраженно. — Но для того, чтобы предотвратить возможность не правильного истолкования фактов, я должна заявить, что ни сейчас, ни раньше я не была вовлечена в служебный роман с Этаном Торпом.

Корд вздохнул. Он никогда еще не встречал такую нервную и чопорную женщину, как Эшлин, но он понять не мог, почему почувствовал бесконечное облегчение, узнав, что у нее не было близких отношений с Этаном Торпом.

Эшлин даже не старалась скрыть свое нетерпение.

— Вы можете уходить.

Корд помедлил. В общем-то, он пришел поговорить с Этаном Торпом, оценить его и понаблюдать за этим искусным манипулятором, который развил в себе такую мистическую силу, что внушал ужас Уатту и Холли. Но Торп отказался увидеться с ним, а Эшлин Монро была не более дружелюбна, чем маньяк-людоед.

— Вы сами уйдете, или я попрошу мистера Торпа выпроводить вас? — потребовала ответа Эшлин, надеясь, что он не выберет второе. Корд Уэй был примерно на два фута выше и гораздо мускулистее Этана Торпа. — Он владеет карате, — добавила она, пытаясь уравнять данные противников.

— Я напуган, — с манерной медлительностью произнес Корд. — Но прежде чем вы натравите своего босса на меня, я хотел бы спросить о вашей сестре Рейлин. Как она? Что она делала эти последние шесть лет?

Вопрос был задан настолько неожиданно, что он поразил Эшлин, словно удар кулаком. Она попыталась сдержать слезы, навернувшиеся на глаза.

— Рейлин ничего не делала. Она умерла немногим более пяти лет назад.

— Она — что? — Корд искренне ужаснулся, услышав эту новость. Образ Рейлин, пылкой и смеющейся, мелькнул перед его мысленным взором. — Она мертва? — повторил он, не веря. — Я даже не знаю, что сказать. Я потрясен, Эшлин. И мне искренне жаль.

Эшлин презрительно воскликнула:

— Пожалуйста! Не надо только фальшивых сочувствий. Вы нисколько не ценили Рейлин.

— Это не правда, — возразил Корд. — Она мне очень нравилась. И… и у меня очень нежные воспоминания о ней.

— Хорошее словечко «нежные», — взглянула на него Эшлин. Раздумывая над теми отношениями, которые были у ее сестры с Кордом Уэем, она не могла себе представить, какого рода воспоминания он хранил о ней. — В любом случае, вы доказали, как нежны были с Рейлин, когда ушли из ее жизни шесть лет назад и даже не побеспокоились связаться с ней снова.

— Рейлин не возражала против того, чтобы я уехал из города. Мы обговорили это до моего отъезда, и она пожелала мне доброго пути. Почему вы так… Минуточку! Я помню, что был какой-то разговор, который мы вели с Рейлин о вас. — Корд смотрел пристально на Эшлин, прищурив глаза и пытаясь вспомнить фрагменты того разговора. — Рейлин сказала мне, что вы думали будто я и она влюблены друг в. друга. — Он также вспомнил, как посмеялся тогда вместе с Рейлин над наивностью девушки. — Мы никогда не были влюблены, Эшлин, — уверил он ее. — Ни Рейлин, ни я. Даже не делали вида, что это так. Мы всегда были честны по отношению друг к другу.

Он отдавал себе отчет в том, что пытаться объяснять, в чем заключается приятное-ни-к-чему-не-обязывавшее-времяпрепровождение, мрачной, глядевшей недоверчиво, поджавшей губы Эшлин было совершенно безнадежным делом.

— Вы привыкли друг к другу. — Голос Эшлин звучал холодно и осуждающе. — Я знаю, что было между вами.

Рейлин была простодушной во всем, что касалось мужчин и секса, считая взгляды Эшлин по-детски романтическими и безнадежно нереалистичными. «Вовсе не надо быть влюбленной в парня для того, чтобы заниматься с ним любовью, Эшлин». — Она так и слышала голос своей сестры, и ее смех отдавался эхом у нее в ушах. Кроме того, Рейлин, как ей и подобало, не сказала «заниматься любовью». Она употребила крепкое уличное слово, которое заставило Эшлин передернуться. А Рейлин заливалась пуще прежнего.

— Вы знаете, Эшлин? Действительно? Я понимаю, почему вы сердились на меня, думая, что я бросил Рейлин с разбитым сердцем. Но все было не так.

Корд про себя удивлялся настойчивости, с которой пытался убедить Эшлин. Возможно, потому что ее сестра была мертва, и он хотел облегчить боль, которая, как он видел, отражалась в ее глубоких голубых глазах.

— Рейлин и я получали удовольствие оттого, что бывали вместе, мы были хорошими приятелями…

— Я бы описала ваши отношения совсем не так. Конечно же, все это ничего не значит теперь. Это было давно.

— И Рейлин мертва, — тихо согласился Корд. — Что случилось, Эшлин?

Девушка не отвечала.

— Она болела? — помог ей Корд. Эшлин покачала головой.

— Она утонула.

Воспоминания о той ужасной ночи, о том, как полиция барабанила в дверь, как пришлось долгие часы ждать ужасного ответа, нахлынули на нее, и она закрыла глаза, пытаясь не выдать волнения. На какой-то момент она вспомнила себя в их обшарпанной старой квартире, с детьми на коленях, пытающуюся постичь ужасную весть. Дэйзи

было тогда всего несколько месяцев, Макси еще не исполнилось двух лет.

Она глубоко вздохнула и заставила себя продолжать.

— Рейлин поехала кататься на лодке с какими-то друзьями. Они пили целый день, а вечером случилось несчастье. Каким-то образом лодка перевернулась. На Рейлин не было спасательного жилета, и на других тоже, и она не очень хорошо плавала. Двое ребят смогли доплыть до берега и позвать на помощь. Спасатели вытащили из воды Рейлин и еще троих на следующий день, — добавила она уныло.

Корд тяжело вздохнул.

— О Боже, Эшлин, мне очень жаль. Она была такой молодой и красивой, и полной жизни.

— Она была безрассудной. — Голос Эшлин прозвучал напряженно. Она крутила ремешок дешевых, купленных в универмаге часов. — Рейлин была дикой, всегда искала что-нибудь волнующее, всегда рисковала.

Эти поиски острых ощущений и приключений закончились беременностью, и на свет появились две девочки, которых Рейлин как будто обожала, но о которых никогда не заботилась. Это был удел Эшлин, и она окружила любовью и заботой своих племянниц, как будто они были ее собственными детьми. Они и стали ее собственными. Она была единственной матерью, которую они когда-либо знали.