Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

реальном, добровольном выполнении того же действия, теперь привлекаются для того, что, согласно нашим концептуальным инструментам, является нефеноменальной самосимуляцией. Только конечный результат этого события становится глобально доступным на уровне ПСМ: мы осознанно переживаем понимание намерения другого агента. Интересным общим моментом является то, что вариативность репрезентативных архитектур в животном царстве может быть выше, чем, например, представляют себе многие философы, предполагающие линейное развитие к конечной цели человеческой психологии. Как отмечает Повинелли (1993), типичная ошибка в сравнительной психологии заключается в поиске одной единственной "лестницы", филогенетической шкалы репрезентативных свойств, при этом упуская из виду тот факт, что это развитие было "частью излучения животных во всех направлениях" (Povinelli 1993, p. 193). Очевидно, что вы можете иметь самомодель, не имея сознательной самомодели. Очевидно, что вы можете использовать Я-модель в низкоуровневом резонансном механизме, не имея описанной сознательной формы метаэмуляции и обнаружения интенциональности. А иметь ПСМ себя, как в данный момент метаэмуляции другого сознательного существа, возможно, свойственно только человеческим существам. Однако важно отметить, что обладание интегрированной Я-моделью является необходимым условием для всех этих различных стадий.

Обсуждение этих вопросов в приматологии до сих пор вызывает много споров, но, как заключают Повинелли и Принс, в целом мало доказательств того, что нечеловеческие приматы рассуждают о других психических состояниях в большей степени, чем о внимании. Хотя шимпанзе явно замечали и реагировали на направление взгляда в ряде экспериментов, похоже, нет твердых оснований для вывода о том, что они действительно понимали, как определенные телесные позы связаны с внутренним состоянием внимания. Интересно, что подобные исследования у наших близких родственников так затруднены потому, что любому более жесткому анализу реальных функциональных свойств шимпанзе постоянно мешает то, что Повинелли и Принс называют "неизбежным субъективным впечатлением" (там же, с. 72), что некий "аттенционный клей" между сознательным субъектом и объектом действительно существует. Понятие "аттенционного клея" не только интересно с философской точки зрения (см. раздел 6.5.2), но и поучительно с точки зрения феноменологии исследователя. Как и любое феноменальное содержание, "немедленно воспринимаемый аттенционный клей" всегда может быть галлюцинаторным содержанием. Это субъективное впечатление, конечно, создается автоматическими функциональными механизмами, лежащими в основе активации сознательной Я-модели человека-ученого (который, безусловно, может обладать высокой степенью "моторной эквивалентности" по отношению к Я-модели наблюдаемого шимпанзе), и это впечатление неизбежно, поскольку Я-модель человека удовлетворяет ограничению прозрачности. Однако существует множество примеров групп животных, в которых очевидно нецелевое поведение автоматически повторяется большим количеством сородичей с большой скоростью и точностью - достаточно вспомнить косяки рыб или стаи птиц. У людей то же самое происходит с такими формами поведения, как зевота и смех. Часто группа разражается хохотом, не успев осознать, над чем именно смеются.

Очевидно, что функциональная и когнитивная преемственность между человеком, нечеловеческими приматами и другими животными существует не только в области приписывания интенциональных состояний другим агентам, анатомическим субстратом которого являются зеркальные нейроны, но и в автоматических, бессознательных паттернах взаимной самосимуляции, не сопровождающихся феноменально представленными целями или намерениями. По-видимому, существуют функционально активные разделы Я-модели, которые управляются социальными стимулами, но, тем не менее, не приводят к эксплицитной метаэмуляции и социальному познанию, отраженному на сознательном уровне Я-модели. Риццолатти и его коллеги (Rizzolatti et al. 2002) предположили, что существует эволюционно старый механизм резонанса, который отображает визуальные репрезентации воспринимаемого поведения непосредственно на моторные репрезентации наблюдателя. В этом случае предполагаемый изоморфизм и функциональная конгруэнтность будут наблюдаться не между наблюдаемыми и выполняемыми действиями, а только между наблюдаемыми и выполняемыми движениями, то есть поведением без сопутствующей репрезентации цели, о которой говорилось выше. Именно такой низкоуровневый резонанс может объяснить, как новорожденные младенцы на очень ранней стадии способны имитировать мимику и движения рук. Высокоуровневый резонанс, однако, отвечал бы за подлинное когнитивное подражание, реализуемое в Я-модели, и за "настоящее" подражательное поведение. Результаты экспериментов по визуализации мозга свидетельствуют о том, что нейронные корреляты низкоуровневых и высокоуровневых механизмов резонанса, реализуемых Я-моделью, не совпадают (например, см. Decety, Grèzes, Costes, Perani, Jeannerod, Procyk, Grassi, and Fazio 1997; Grèzes, Costes, and Decety 1998). Как предполагают Риццолатти и его коллеги, механизм резонанса высокого уровня может описывать цель действия, в то время как в более позднем состоянии внимание может быть сосредоточено на форме действия, повторение которого, если оно происходит, опосредовано цепью, задействованной в механизме резонанса низкого уровня.

Общая картина, складывающаяся в результате последних исследований в этой области, проливает свет на целый ряд вопросов, касающихся социальных коррелятов ПСМ у человека. Например, она позволяет понять некоторые хорошо известные психические нарушения, такие как эхопраксия и принудительное имитационное поведение. Развитие способности контролировать зеркальную систему, то есть успешно отделять ее от реальных исполнительных структур в двигательной системе, является необходимой предпосылкой для достижения волевого контроля (см. также Rizzolatti and Arbib 1998, p. 191 и далее). Любой человек, страдающий от растормаживания той части своей бессознательной Я-модели, которая реализуется низкоуровневым механизмом резонанса, будет вынужден имитировать визуально наблюдаемое поведение в своем социальном окружении. Эхопраксия - нарушение, встречающееся при целом ряде психических расстройств, например, при аутизме. Фактически, один из способов интерпретации конфигураций такого типа - это конфигурации, в которых ранее не существовавшая ПСМ "зеркально" отражается в пациенте или "проецируется" на него. То есть у таких пациентов их бессознательная Я-модель управляется другим человеком в их окружении, и только потом активируется сознательная Я-модель, соответствующая их текущему, непроизвольному поведению. Но чье это поведение? Кто является агентом? Одна из таких пациенток описывает свою феноменологию:

Еще одна помеха в разглядывании людей заключалась в том, что эхопраксия, непроизвольно перенимая их позы и мимику, мешала мне, а иногда и им. . . . Это беспокоило меня, потому что я просто хотел сохранить связь с собственным телом и не допустить, чтобы оно вот так, как дикая лошадь, уходило в сторону. Иногда другие контролировали мое тело больше, чем я, и мне не нравилось переживать это, когда я понимал, что невольно подражаю им".

Очевидно, что PSM - это вычислительный инструмент для достижения "телесной связанности" организма. Она также играет центральную роль в установлении или прерывании процессов социального познания на личностном уровне. Вполне возможно, что процесс сознательного самомоделирования необходим для того, чтобы сделать такие процессы глобально доступными для контроля со стороны системы в целом, например, путем фактической остановки и подавления их поведенческих последствий. Однако можно также предположить наличие дополнительной низкоуровневой, "инвертированной зеркальной системы" на уровне спинного мозга (на самом деле зеркальная система может действовать по-разному на корковом и спинальном уровнях, причем на спинальном уровне могут действовать даже два разных механизма - "подпороговая подготовка к движению и наложенное подавление явного