Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

репрезентации "ты". Существуют значительные и весьма релевантные части человеческой Я-модели, которые в стандартных ситуациях обусловлены восприятием других людей как когнитивных агентов, как объектов внимания и так далее. Существуют виды самосознания, которыми изолированный человек никогда не мог бы обладать. В определенные разделы феноменального пространства состояний мы можем войти только с помощью других людей. Важно отметить, что это не затрагивает принцип локального подчинения феноменального содержания самопрезентации внутренним свойствам нервной системы. Переход в ПСМ малыша, когда он смотрит в лицо матери и начинает облегченно улыбаться, внезапно обнаруживая, что на самом деле ничего не болит и что единственное, что произошло, - это большой сюрприз, конечно, в принципе может быть сгенерирован злым ученым, манипулирующим мозгом в чане. Феноменальный опыт межличностной связанности или совместного внимания всегда может быть галлюцинацией - он может иметь место без существования каких-либо других человеческих существ в мире; он может даже иметь место без существования тела или органов чувств. Другими словами, будет минимально достаточный нейронный коррелят даже для феноменальной интерсубъективности, для тех видов сознательных переживаний, которые мы испытываем, когда внезапно понимаем чей-то аргумент или когда за долю секунды вдруг обнаруживаем блеск в глазах другого человека, который говорит нам, что мы ему нравимся. Однако, чтобы понять, как эти специфические, высокоуровневые содержания, генерируемые в процессе взаимного, социального самомоделирования, могли появиться и какую функцию они выполняют для таких систем, как мы, нужно посмотреть на стандартные условия их появления. Чтобы расширить наше понимание до дальнейших уровней описания, мы должны предположить и соответствующий вид интенционального содержания. Действительно, существуют ситуации, в которых они обусловлены своими социальными коррелятами. Как правило, они представляют собой знание, а не только опыт. Кроме того, телеофункционалистский анализ, использующий ограничение адаптивности, представленное в разделах 3.2.11 и 6.2.8, должен предполагать, что это процессы с длительной биологической историей.

Рассмотрим несколько примеров, в которых содержание ПСМ обусловлено социальными коррелятами. На самом низком феноменологическом уровне осознанные телесные ощущения могут быть вызваны непосредственно сородичами, как, например, при драке, груминге или брачном поведении. Так, было показано, что даже эмоции, распознаваемые по визуально представленным выражениям лица, задействуют не только зрительную систему, но и значительные участки соматосенсорной коры, а также дополнительные области, связывающие их между собой. Поэтому осознанное социальное познание, вероятно, закреплено в пространственно кодированных слоях ПСМ, которая функционирует как решающее звено в "составной визуосоматической системе" (Adolphs, Damasio, Tranel, Cooper, and Damasio 2000, p. 2689). Часто сдвиги в сознательном фокусе и содержании восприятия могут быть вызваны другими сознательными агентами. Существуют также важные классы презентационного контента, интегрированного в сознательную Я-модель, которые обычно вызываются сородичами: кормление, поглаживание, груминг и т. д. являются примерами таких классов феноменальных состояний. Кроме того, существует большое количество эмоций, которые, в нашем случае, просто невозможно ощутить без присутствия другого человека, вызывающего их. Более того, если ребенок не научится активировать соответствующие части своей эмоциональной Я-модели в определенный, решающий период своего психологического развития, он не сможет испытывать эти чувства позже, будучи взрослым. В такой период становления эмоциональной Я-модели необходимо присутствие определенных социальных коррелятов, запускающих соответствующие состояния, иначе соответствующие разделы пространства сознательного опыта могут навсегда остаться закрытыми для ребенка. В основе многих из приведенных примеров, по-видимому, лежит важный функциональный принцип. Эмоциональные слои Я-модели - это репрезентативные окна, через которые внутренний (например, метаболический) контекст может взаимодействовать с внешним (например, межличностным). Однако наиболее интересны все ситуации, в которых Я-модель используется как инструмент в явном, подлинном социальном познании.

Все ситуации, в которых необходимо представлять цели и намерения другого агента, могут привести к появлению особенно интересных форм саморепрезентативного контента. Вот несколько примеров: [Я сам в акте понимания цели другого человека], [Я сам в акте понимания того, что другой человек понял мою собственную цель], [Я сам в акте обнаружения того, что другой человек пытается меня обмануть, то есть в данный момент пытается установить во мне ложное убеждение], [Я сам в акте попытки помешать другому человеку обнаружить истинное содержание моей текущей сознательной Я-модели]. Этот список можно продолжать до бесконечности.

Такие состояния интересны по нескольким причинам. Во-первых, они представляют нам сложные, вложенные формы интенционального содержания, которые жизненно важны для понимания интерсубъективности и логики, лежащей в основе социального познания. Они являются парадигматическим примером интеллекта в социальной сфере. Во-вторых, они имеют четкое отражение в ПСМ. Они сопровождаются отдельными классами сознательных переживаний. Эти переживания интересны, поскольку не удовлетворяют ограничению прозрачности. Размышляя о ментальных состояниях других людей таким образом, мы субъективно переживаем себя как манипулирование ментальными репрезентациями. С другой стороны, вся эта деятельность интегрирована в прозрачный фон феноменального Я, как воплощенного и как являющегося инициатором этой когнитивной деятельности. Кроме того (как, например, интересно показывают исследования виртуальной реальности; см. Heeter 1992), феноменальная реальность как таковая становится тем более реальной - в смысле субъективного опыта присутствия, - чем больше агентов, узнающих человека и взаимодействующих с ним, содержится в этой реальности. Феноменологически, продолжающееся социальное познание повышает степень "реальности" как этой реальности, так и самости. В-третьих, интересно отметить, что существует базовое содержание, общее для всех подобных состояний. Ссылаясь на работы Мартина Бубера, мы могли бы назвать это феноменальной "структурой Я-Ты": сознательное переживание того, что в данный момент мы сталкиваемся с другим сознательным агентом, феноменальное представление того, что в данный момент мы взаимодействуем с существом, обладающим подлинной феноменальной перспективой первого лица - тем самым представляя собой перспективу первого лица во множественном числе.

Существует множество ситуаций, в которых этот тип опыта является чисто галлюцинаторным. Например, мы просто не можем не приписать сознательную перспективу от первого лица пациенту в стойком вегетативном состоянии (ПВС; ср. Jennett and Plum 1972; три случая, демонстрирующие стереотипное, но скоординированное поведение хронически бессознательных людей, см. в Plum, Schiff, Ribary, and Llinás 1998). Мы все знаем, как дети и некоторые представители незападных культур иногда приписывают неодушевленным объектам в своем окружении сознательный опыт и внутреннюю перспективу, и все мы, в состоянии стресса или опьянения, в состоянии сна, при психических заболеваниях, включая галлюцинаторные эпизоды, можем погрузиться в "магическое мировоззрение", феноменальную модель реальности, в которой мы просто не можем не воспринимать объекты в нашем окружении как обладающие психологическими свойствами, как имеющие собственные намерения и как обладающие собственной сознательной перспективой от первого лица. Структура "Я-Ты" может быть основана на врожденном механизме (часто называемом "модулем теории разума"), который может выйти из-под контроля и проявить автономную функцию в ситуациях, когда он функционально неадекватен, или составлять его специфический аспект.

В обычных ситуациях интересна возможность того, что именно бессознательная Я-модель обладает социальными