Алхимические хроники (части 1-3) - Лана Туулли

— Чего тебе?

— Ты же прекрасно знаешь, — подбоченилась Напа. Страх высоты ушел, сменившись праведным гневом, — как я отношусь к мэтру Рупю. Если тебе нужна грамотная экспертиза поломки механизма — давай напишем папуле в Уинс-таун, он приедет и всё сделает в лучшем виде!

— То есть — установит, когда и зачем был сломан механизм? — ехидно поинтересовалась Далия. Напа поняла скрытый смысл вопроса и сникла. — Идём к Рупю.

— Нет. не пойду, — заупрямилась гномка. — Он меня не любит.

— Я знаю! Потому и зову!

И гномке ничего не оставалось делать, как последовать за мэтрессой на кафедру горных изысканий.

После недолгих споров разнокалиберная троица — солидный, усатый и преисполненный профессионального спокойствия господин Клеорн, азартная Далия и подпрыгивающая в ожидании скандала Напа Леоне — отправилась по длинным темным коридорам на кафедру горных изысканий.

Когда алхимик задается вопросом, учить иль не учить чему-нибудь подрастающее поколение, рано или поздно вспоминаются истории о Замечательных Учениках, Которые Всегда Всё Знали. Наверное, им даровалось свыше откровение кого-нибудь из многочисленных божеств; может быть, так было запланировано изначально, при метафорическом взрыве Вселенной; а может быть, постарались учениковы папа с мамой, подкладывающие под подушку будущего студента тома и фолианты, измерители, лупы, запаянные реторты с говяжьим бульоном и прочие зажженные спиртовки. Впрочем, все попытки подвести педагогику под звание полноценной науки в Университете Кавладора пока что проваливались, а факт оставался фактом: некоторые студенты и слушатели знали немножко больше, чем их преподаватели.

Таков был в юности мэтр Бруст, создатель Свода Универсальных Законов — монументального труда в две странички, на которых корявым почерком перечислялись основные закономерности бытия. Говорят, с возрастом мэтр Бруст стал еще лаконичнее и даже, в целях неувеличения энтропии Вселенной, отказался от ведения лекций, и лишь загадочно улыбался, когда его пытали вопросом на очередную алхимическую тему. Впрочем, мэтр Бруст жил век назад, с тех пор традиция прижилась, и время от времени Университет испытывал на своих кафедрах нашествие Слишком Умных Студентов. Сразила преподавателей своими знаниями Розанна — ставшая в последствии мэтрессой Розанной, главой кафедры человеческой медицины; таков был в былые годы мэтр Григо, пришедший в Талерин из неведомых глубин Кавладорского королевства с торговым караваном и буквально взорвавшим классическую алхимию; таков был Фриолар, серьезный вьнош, терроризировавший своими цитатами всех преподавателей… Но все эти единичные случаи всё-таки следовало считать исключениями, подтверждающими основное правило, что количество знаний студента обратно пропорционально желанию преподавателя его, студента, чему-нибудь научить.

Настоящим же кошмаром преподающих и активно изучающих макроэргическую Вселенную алхимиков были гномы.

Гномы крайне редко увлекались историей, филологией и философией, и вообще не считали гуманитарное направление чем-то серьезным — так, сплошное словоблудие. (Например, Напу Леоне Фью мэтресса Далия сумела уговорить заниматься сапиенсологией, только посулив, что та станет первой гномкой-гуманитарием в Кавладоре.) Гномам было чихать на географию, чуть меньше — на зоологию, и гораздо больше — на ботанику, ведь от слишком близкого контакта с растительностью у 90,09 % гномов начиналась аллергия.[5]

От анатомии и физиологии гномы сбегали, краснея. Отношения гномьих кланов с натурфилософией — всякими там спорами о законах притяжения, давления и отражения — складывались на редкость удачно, ибо многочисленные физические формулы требовали серьезных расчетов и экспериментальных проверок, которые с удовольствием выполняли бородатыми низкорослыми студентами и аспирантами. Инженерные специальности… скажем так, гномы-строители еще не поняли, что занимаются наукой, и в рассеянности своей продолжали занимать ведущие академические должности.

Но оставались геология, минералогия и металлургия.

Гномы. Полезные ископаемые. Металлы. Гномы…

Да, вы правильно выстроили логическую цепочку, добавив слова «воинственные» и «беспощадные».

Кавладорский Университет тщательно обходил молчанием вопрос, были ли смертельные исходы лекций по геологии, минералогии и металлургии, которые люди пытались прочитать гномам. И совершенно не случайно кафедра горных изысканий располагалась в одной из угловых башен Университета. С главным корпусом башенка соединялась отрытым мостиком — столь тонким и ажурным, что один вид его вызывал приступ головокружения. И вполне закономерным негласным требованием к студентам и преподавателям кафедры было отсутствие боязни высоты и открытых пространств. Еще более надежным способом для преподавателей кафедры обсудить последние — с человеческой точки зрения — данные своих экспериментов, не вступая в опасные споры с гномьим сообществом, было забраться на Луну. Над «лунным проектом» дружно работала вся кафедра, облачившись в доспехи, защищая головы сложными противоударными конструкциями, и ни за что — ни за какие коврижки! — не вступая в научный диалог со случайно зашедшими поболтать гномами…

Далия и Клеорн совместными усилиями перетащили зажмурившуюся, бледную от страха Напу через мостик, и, наконец, вломились на кафедру горных изысканий.

При виде Далии мэтр Рупь — мужчина крупный, представительный, с прической а-ля влюбленный лев — насторожился, при виде Клеорна удивился, а при виде Напы — испугался и потянулся за лежащим на краю стола шлемом.

— Мэтр! Добрый день! Как хорошо, что мы вас поймали!

— Гм… мэтресса… рад видеть… — еще больше насторожился и испугался мэтр Рупь.

Мэтресса совершила краткую церемонию представления и, узнав, что зачем-то нужен господину из Министерства Спокойствия, мэтр сник еще больше.

— Вы хотите, чтобы я провел экспертизу сломавшегося часового механизма?

Напа сурово нахмурилась, вышла из-за Далии и подбоченилась. У Рупя затряслись коленки, и он затребовал от Далии дополнительных инструкций, для чего вывел ее на середину мостика.

— Что я должен делать? Почему, собственно, именно я? Вы бы лучше кого-нибудь с инженерного факультета позвали!..

— Мэтр Рупь, — обаятельно улыбнулась коварная мэтресса. — Я уверена, что всё дело в износе металла. Кроме вас лучше в металлургии разбираются только гномы, а с ними мне связываться не с руки, одной Напы достаточно. Я думала, что вы напишите заключение, объясняющее, что же все-таки случилось, что башенные часы решили вдруг сломаться…

Мэтр Рупь запутался еще больше.

— Часы университетские ведь гномы делали. Какой износ? Они на пятьсот лет беспрерывной работы рассчитаны!

— Так там…осадки метеорологические… голуби летают. И вороны тоже. И мыши там так и шарят, наверняка что-нибудь перегрызли…

— Так идите на кафедру зоологии!

— Не могу, — печально ответила Далия. — Я пообещала мэтрессе Аббе, что появлюсь там, если только они внесут исправления в рубрикацию разумных существ и перенесут гоблина… Представляете, мэтру Питбулю хватило коварства уговорить Аббе всё-таки втиснуть это зеленое убожество на один стенд к человеку, кентаврам и эльфам! Давайте, вы напишите отчет, что часы сломались сами собой, — для пущего эффекта мэтресса громко и часто захлопала ресницами.

— Далия, дорогая, — ответил мэтр Рупь, с отеческим участием беря коллегу под локоток, — В этом мире ничего не случается само по себе. Вы ж сама — алхимик, должны понимать такие вещи.

Далия захлопала ресницами еще чаще. («Интересно, — отстраненно подумала какая-то часть мэтрессы, — если я вдруг упаду вниз, хватит ли подъемной силы моих ресниц для мягкой левитации по пологой кривой?»)

Внезапно дверь кафедры горных изысканий распахнулась, и на пороге показалась маленькая, но донельзя разгневанная Напа Леоне. Каштановая челка торчала дыбом, нос тяжело и шумно вдыхал-выдыхал, а в руках гномки были зажаты какие-то металлические прутья — результаты опытов, который сам мэтр Рупь почему-то считал успешными.

— Что?! Это?! Такое?! — завопила Напа Леоне. И, чувствуя себя самой компетентной среди присутствующих, выдала громоздкое определение. Далия, в свое время изучившая цензурный гномий, позабыла о ресницах и задействовала брови, выразив свое удивление и непонимание. Мэтр Рупь замялся и сделал попытку спрятаться за изящную спину мэтрессы. Покончив с характеристикой опытов несчастного металлурга, Напа засунула все образцы за пазуху, спасая драгоценный металл от человеков, извлекла из кармана какую-то перечерканную, смятую бумагу и завопила с еще большим негодованием: — А ЭТО что такое?!!!