Алхимические хроники (части 1-3) - Лана Туулли

Гномка сначала нахмурилась, явно предполагая, что столь обильное чтение не довело до добра мозги мэтрессы Далии. Потом вспомнила кое-какие факты, формулировки, покрутила их, бросила на внутричерепную наковаленку и постучала извилистым увесистым молоточком… В конце-то концов, Напа Леоне очень хорошо — даже лучше, чем хотелось бы, знала цену деньгам и опасности, подстерегающие на стезе индивидуального предпринимательства начинающего бизнесгнома.

— Он не заработал свое состояние! — с изумлением выдохнула Напа.

— ТСС! — шикнула Далия. — О, да. Основой земных благ господина Пункера стала часть найденного клада — золото, обнаруженное в потерянном городе царя Тиглатпалассара. Представляю себе его чувства — наконец-то, потратив юность и молодость на изучение первоисточников, чтение манускриптов и расшифровку обрывков тростниковых свитков, после пяти лет скитания по пустыне, мэтр Симон все-таки нашел то, что искал. И обнаружил, что больше ему искать нечего, и его жизнь как ученого просто не имеет смысла… — Алхимичка выдержала паузу, подобающую в таких прискорбных обстоятельствах.

— «Пусть все начнется там, где когда-то завершилось!» — догадалась Напа. — Сокровища достанутся тому, кто умеет… — гномка задохнулась от открывшихся перспектив. — Далия, Далия, Далия!! — запрыгала Напа, тормоша мэтрессу, — поехали в Эль-Джалад! Поехали, поехали, поехали!!! Покопаем!!!

— Нет, — сурово поджала губы Далия. — Ты только вчера копала. Еще додумалась прислать мне портрет своего прадедушки с зашифрованной схемой расположения тайных туннелей под Университетом! Он мне весь аппетит испортил…

— Я хотела тебя спасти!

— А ты не думала о том, что Талерин рухнет, если ты перекопаешь подземными ходами его вдоль и поперек?!

— Я всё предварительно рассчитываю и укрепляю! Ну, Далия, поедем в Эль-Джалад! Там-то рухать не чему! Поедем раскапывать!!! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!.. — принялась канючить Напа Леоне.

— Нет, — мэтресса была непреклонна. — По крайней мере, сейчас, когда наш отъезд может вызвать толки и подозрения.

Гномка обрадовалась и огорчилась одновременно:

— Но ведь кто-то тоже может догадаться и успеет выкопать сокровища раньше нас!

— Позволь не согласиться с этой гипотезой. Есть как минимум два фактора, которые серьезно снижают вероятность подобного поворота событий. Во-первых, если я хоть чуть-чуть знаю ректора, то сейчас он заставляет всех, посвященных в тайну мэтра Симона и его второго Я, дать клятву о неразглашении. А это значит, — продолжила Далия с ласковой улыбкой, — что экспозиция памяти господина «археолога» будет скупой, краткой, а его дневники и путевые заметки — уберут подальше. И в нашей библиотеке появится еще один скелет в шкафу.

— Ну… экспозиция все-таки будет. И кто-то может случайно взять рукопись мэтра Симона, полистать, прочитать… — неуверенно протянула Напа. Мэтресса Далия одарила ее тонкой улыбкой:

— А вот здесь уже будет влиять второй фактор. Скажи, только честно, сколько слогов читает обычный человек или гном в очень-очень длинном имени или названии? Два или три — но редко все пять или шесть сразу. Естественная, если хорошенько подумать, антиалхимическая реакция…Думаю, вероятность, что кто-то будет внимательно читать книгу, в которой много длинных непонятных имен и названий, невелика. Так что — мэтр Симон знал, что делал, подробно расписывая свое путешествие по эльджаладской пустыне.

Напа помолчала, осмысливая сказанное. Потом сорвалась с места.

— Ты куда?

— Разберу часовой механизм в башне.

— Зачем? — изумилась Далия. — Ты же только что его отремонтировала!

— Мне в любом случае еще не заплатили. А так будем ремонтировать потихоньку, как раз наберем сто часов твоих общественных работ. Или ты предпочитаешь, чтобы тебе мэтресса Долли с госпожой Гиранди придумали какое-нибудь другое общественно-полезное поручение?

— Что бы я делала без твоей практичности, Напа!

Пока Напа Леоне Фью била молотком по шестеренкам университетских часов, двери ресторации «Алая роза» заперли изнутри; были зашторены окна, приглушен свет ламп, бледную Полин на кухне связали по рукам и ногам и поместили в шкафчик с горшочками варенья. Чтобы девица, не приведи боги, не вскрикнула, рот ей заткнули кляпом из листа свежей капусты — предлагали булочку, но, оказывается, Полин сидела на диете. Так вот, убедившись в том, что девица смирно грызет лист капусты, черные тени собрались в главном зале ресторации, сели в круг и заговорили замогильными голосами.

— Господа, мы собрались здесь, чтобы обсудить вчерашнюю трагедию. Напомню подробности. В нашей университетской библиотеке был обнаружен труп. Труп оказался посторонним. Его убийца тоже не имеет никакого отношения к Университету. В ходе расследования были сорваны экзамены у трех групп.

Господа! Этого недостаточно! Сессия ждать не будет! Нет никакой надежды на то, что подобное происшествие повторится завтра, а значит… — выступающий добавил трепета в свой голос. — Значит, мы беззащитны перед профессорами и доцентами, которые играют нашими судьбами!

— Надо что-то делать! — пропищал девичий голосок. — У нас завтра зачет у мэтра Никанта, а он, сволочь, такой злой от своей вегетарианской диеты, что никогда списать не получается!

Раздались сочувствующие девушке и возмущающиеся мэтром Никантом и вегетарианством голоса. Первый выступающий постучал ножом о край стакана, прося тишины.

— Случай с обнаружением трупа в библиотеке показывает, что выход все-таки есть. Но я говорю вам — мы не можем ждать милостей от природы или посторонних пелаверинских воров! Мы не можем ждать милостей — взять их, — оратор крепко сжал кулаки, совершенно очевидно представляя, как в них оказывается горло любимого преподавателя, — Взять их — наша задача!

— Ура! Ату милости! Улю-лю природе! Даешь еще один труп в библиотеке! — раздались восторженные голоса.

Оратор мановением руки призвал всех к порядку.

— Господа! Дамы! Давайте обсудим все разумные предложения…

Поймав шестую за минувшее утро мышь, Роджер посчитал свой долг перед библиотекой выполненным и отправился на крышу, принять солнечную ванну.

В Часовой Башне суетились Напа Леоне и мэтресса Далия. На карнизах ворковали голуби. Вон распахнутое окно кабинета ректора, и какие-то странные господа подписывают не менее странную бумагу. Почему-то кровью… А в том окне на четвертом этаже видно, как хихикает над ответами студентов нюхнувший книжной пыли мэтр Люмус. А вон Изольда… Опять кого-то охмуряет, — философски вильнул хвостом Роджер. А вон те студенты что-то замышляют. В руках у них разбойничья дубинка, а в глазах отчаяние пополам с надеждой, и лучше тому неприятного вида профессору не поворачивать за угол…

Может быть, будет еще расследование? Роджер мяукнул, прикидывая невеликим кошачьим мозгом шансы на двойную дозу валерьянки.

Призрак девушки с кровавым пятном на груди, совершенно невидимый в ясных лучах летнего солнца почесал кота за ушком, и Роджер успокоился.

Ну их, эти преступления, подумал он, погружаясь в сладкий послеобеденный сон на крыше университетской библиотеки.

Тень солнечных часов продолжила свой бесконечный бег по кругу.

В Университет королевства Кавладор вернулось привычное время покоя и безмятежности.

Рассказ 10. СТО ЧАСОВ ИЗ ЖИЗНИ АЛХИМИКА

Если хотите, чтобы слушатели поверили самому странному и экзотическому бреду сивой кобылы — говорите чётко, громко, с подробностями и убедитесь в том, что жеребца вы перекрасили тщательно, аккуратно и бережно.

Восемнадцать крутых ступенек. Бегом по коридору — сумрачному, пустому, комментирующему каждый шаг гулким полнозвучным эхом. Резко затормозить около нужно двери, запрыгать на одной ноге, не позволяя свободолюбивой туфле пуститься во все тяжкие; плотно прижать к груди стопку бумаг и, балансируя корзинкой с дополнительной ношей, шепотом ругнуться — где ж взять еще пару рук, чтобы справиться с закрытой дверью?

А дверь хороша. Тяжелая, прочная, с резным орнаментом — конечно же, в стиле королевского герба, эльфийский раскидистый дуб и цепи; и пружины у нее, гномы старались… Осторооожненько открываем, пригибаемся — завидуя гномам и, особенно, малорослым гоблинам, которые мастера прятаться, и пробуем незаметно проникнуть в святая святых Университета королевства Кавладор.

— А вот и наша дорогая Далия! — раздался голос — очень вредный, пронзительный и ехидный.

Мэтресса Далия поняла, что незаметно проникнуть в зал заседаний Большого Совета не удалось. С достоинством выпрямилась, прочистила горлышко и смело приготовилась получать выговор за опоздание. Сейчас вся развеселая команда престарелых деятелей Науки и профессионалов от Алхимии примутся ее воспитывать, читать мораль, объяснять, что половина совершаемых Далией поступков категорически не вписываются в их, мэтров и, по совместительству, старых перечников, модель вселенной…