Горничная немого дома - Ольга Сурмина

история и назначение этих животных на его участке, но сейчас они здорово пригодились. Сердце билось столь сильно, что, казалось, вот-вот готово было вырваться из груди. Тупая боль, получаемая от каждого удара, заставляла ее напрягаться, держаться за сознание так сильно, как только это возможно. Упасть в обморок в седле, на такой скорости, об асфальт... для нее это означало лишь одно — неминуемую гибель. А, умереть, так и не добравшись до больницы, в ее планы не входило. Она еще не спасла брата.

Еще не спасла.

Огни города показались вечность спустя. Ей так казалось. За время поездки Сальровел успела умереть морально, ни одной мысли, ни идеи. Чувствовалось лишь тело, время от времени погонявшее свою лошадь. Руки все еще тряслись, тремор не уходил. Страх, волнами, то сковывал, то отпускал. Как сложится ее жизнь дальше - не важно. Главное успеть.

Редкие прохожие, раскрыв глаза, провожали взглядом наездницу на улицах многоэтажек. Кто-то присвистывал вслед, кто-то что-то кричал... но она не слышала. Ничего не слышала и не видела, направляя лошадь вперед, прямиком к больнице. Пальцы, холодные, как у трупа, неадекватно бледное, практически прозрачное лицо. Слезая с коня, Нона едва ли устояла на ногах — несколько часов напряжения давали о себе знать. Однако, тотчас взяв себя в руки, она рывком метнулась в лечебницу. Вывеска красного креста заставляла девушку плакать, то ли от страха, то ли от нервов. Внутри все тлело, испепелялось, пока снаружи она превращалась в холодный кусок льда.

Загнанная лошадь устало склонила голову, ища взглядом резервуар с водой, однако, не находила. Ее временная хозяйка сейчас, что было сил, игнорируя ресепшен и шокированных медсестер, поднималась наверх. Туда, где ранее была палата ее брата. Туда, где можно узнать чуточку больше...

Залетев на этаж, она натолкнулась взглядом на главврача, который, по счастливой случайности, был здесь. Лечащий врач ее брата. Он отвлекся от диалога со стажером, рассматривая странную гостью, но, секунд через десять сообразил, кто перед ним стоит. Сдвинув брови, мужчина медленно подошел к посетительнице, устало заглядывая ей в глаза:

- Мои соболезнования, мисс Сальровел. Ваш брат не выжил.

- Что? — Она не верила своим ушам. Все, что сейчас происходило, казалось сном.

Страшным, омерзительным сном. Сейчас Нона откроет глаза, и все станет на свои места. Ночью ей никто не звонил. Это сон, просто сон... на новом месте часто так.

Снятся кошмары. Раскрыв глаза она, что было сил, влепила себе пощечину. Врач сперва отшатнулся, но после напрягся, и склонил голов:

- Мы сделали все что могли. Из-за особенности его случая... в общем, он прожил дольше, чем предполагалось. Не вините себя, и... крепитесь. Рак — это страшно. Не многие его переживают. Вы должны быть сильной, ради него. Думаю, он бы хотел, чтоб вы были счастливы.

- Заткнитесь. — Слез в печальных, серых глазах становилось все больше. — Просто заткнитесь. Заткнитесь. Заткнитесь. — Кричала она, хотя врач молчал.

- Сестру на этаж. Седативный транквилизатор, у нее нервный срыв. — Холодно отчеканил доктор, обращаясь к стажеру.

Не в силах больше сопротивляться силе притяжения, девушка упала на колени, рыдая. Сжимая руки в кулаки, она била по холодному полу, не чувствуя ни жжения, ни боли. Лишь горе и отчаяние, что накрывало с ног до головы. В ту самую секунду смысл ее жизни был уничтожен, хотя осознание до сих пор не приходило. Из груди вырывались хриплые, рваные вопли... она тяжело дышала, медленно и долго моргая. Вскоре с обеих сторон ее схватили сильные, ловкие руки, пытались усадить на кушетку... люди в белых халатах держали, не давая ей биться об пол. Ничто не осознавалось больше. Ничто не имело смысла. Перед глазами все начинало плыть, темнеть, тело, через пару минут прекратило конвульсии, и, словно мертвое, повисло на чужих предплечьях.

Положив несчастную на каталку, санитары повезли ее в неизвестном направлении.

Рассвет наступал медленно и неотвратимо. Небо светлело, тишина рассеивалась из-за увеличения в городе людей и автомобилей. Роса быстро испарялась с растений, их шелест разносил сильный, осенний ветер. С деревьев медленно спадали редкие листья, казалось, лето еще не кончилось, однако все вокруг напоминало об обратном. Сегодня в больнице стало на одного человека меньше.

Но также случайно стало одним человеком больше, вероятно, ненадолго.

Незавидное будущее ожидало молодую особу — смириться и уйти, куда глядят глаза, или же вновь поддаться эмоциям, провоцируя персонал перевести ее в психиатрическую лечебницу. Болезненные спазмы то и дело отдавались в сердце, несмотря на капельницу. Иногда она кашляла, иногда нервно сглатывала, ощущая гигантский ком в горле.

Все кончилось. Точка ее истории здесь. Больше нет смысла продолжать, нет смысла бороться, или предпринимать что-либо. Она сама закончилась здесь. Вся, до последнего кусочка.

Резко Сальровел выгнулась, и из груди снова вырвался хриплый стон. Руки сами потянулись к лицу, которое с каждой секундой становилось все более влажным.

Все, что было — было напрасным. Даже не посмотрела на него в последний раз. Он умер в одиночестве. Скорее всего, думая о ней. Надеясь. Ожидая. В одно мгновение все пошло прахом, и теперь все неважно. Сегодня ее брата не стало.

Последний родной человек в ее жизни умер. Все можно было поправить, что бы не случилось, но это поправить нельзя.

Она раскрыла глаза, в очередной раз закусывая губу до крови. В очередной раз подавляя крик, чтобы вновь не сбежались врачи. Когда-то они ходили с братом по летнему парку, ели мороженое. Обсуждали девушку, что пыталась с ним познакомиться. Смеялись... он соскребал ее с асфальта, когда сестра разбилась на велосипеде и поранила правую руку и ногу. Нес ее в больницу. Шутил, что голова не пострадала.

Нона помнила, как в детстве они не хотели засыпать ночью на новый год, хотя спать очень хотелось, а на утро неслись искать под елкой свои подарки. Помнила, как они подрались в саду за возможность взять у папы пилу и спилить сухую ветку. За возможность побыть взрослыми... он кричал, что «не женское это дело», а она, заламывая ему руку, верещала, мол, «все это отговорки». Так пусто и так давно.

Мама пекла блинчики, а брат всегда оставлял ей последний. Заботился. То было тогда, когда у них еще была полная, счастливая семья.

Теперь она осталась одна. Стиснув зубы, девушка продолжала рыдать, закрывая пальцами мокрые, красные глаза. Его не стало. Сперва родители, теперь брат. Их просто не стало, и все это до сих пор казалось долгим, кошмарным сном. Тео