Горничная немого дома - Ольга Сурмина

к Ран. У кого еще просить помощь, раз такая ситуация? Однако, управляющая не смеет ничего решать без своего хозяина.

Когда он не увидел в нужном квадрате того самого силуэта, заметно напрягся. Она не там? Но где тогда? Щелкнув кнопку на пульте, он начал просматривать все с самого начала. Говорит с ним наверху, кричит, спускается вниз... вниз. Наблюдатель удивленно вскинул брови. Подойдя к окну, забирается за него, все горшки летят на пол... еще секунда, и его сотрудница выскользнула наружу, оставляя зрителя в шокированном недоумении.

«Это уже все границы переходит» - он скрипнул зубами, и, встав со стула, направился к выходу. Даже если ей повезло. Она не потянула лодыжку, не подвернула колено, не сломала палец на ноге... Даже, если все хорошо. Покинуть это место нельзя — забор теперь под напряжением, это знали все. Ворота под замком, столь высокие, что только идиот будет пробовать пересечь их. «Ничего не выйдет, хватит» - сквозь зубы повторял Рик сам себе, спускаясь следом за беглянкой. Ничего не выйдет.

- Ты хорошо услышал все, что я тебе сказала? — «Синяя» ухмыльнулась, подкидывая в руке острый, тяжелый кусок гранита.

- Услышал. — Ал замер, осматривая все вокруг. Ничего не попадалось на глаза, ни забытой садовником тяпки, ни вил, ничего... а стрелять в коллегу не стал бы. Даже зная, что пули не причинят ей особого вреда, лишь боль. Кон.х не хотел ей боли.

- Ну и? Что тогда замер? У меня нет времени, старый ты кретин. Мой брат умирает.

Дай мне ключи, и никто не пострадает.

- А если нет? — Он, напрягшись, отступи на шаг назад.

- Не заставляй меня повторять. Я вернусь в дом, и раскрошу твоей любимой Ран череп. Вы лишили меня самого дорого, что у меня есть. Поверь, попасть к ней в комнату будет просто. — Она сунула руку в карман, достав оттуда один из ключей, что нашла на чердаке. — Прозаично, не так ли?

- Когда ты успела?! — Мужчина нервно сглотнул.

- Можешь сейчас же накинуться на меня и попробовать отобрать. Попробовать поднять на уши весь дом. Я, более, не такая беспомощная, какой предстала перед тобой впервые. Все твои грязные приемчики, все движения... я знаю тебя, как облупленного, напарник. Отдай мне ключи, и никто не пострадает. Я просто уйду, и никто меня тут больше не увидит. Никогда.

- Оставишь их у входа. — С печальной улыбкой отозвался Ал, и кинул их подруге. Та сухо кивнула, но, к его удивлению, направилась не к выходу, а вглубь сада.

«Плохо блефуешь» - печально прошептал конюх. Он, как никто другой знал, что ключ в комнату управляющей - не плоский. А длинный, объемный, с резьбой на конце. Руки его бывшей напарницы тряслись, голос дрожал, и иногда ему казалось, что девушка всхлипывает. Припереть его к стенке было ее последней надеждой, и он, видя это, подыграл. Подыграл, глядя в глаза не опасному преступнику и психопату, что притаился в их рядах, а обессиленной служанке, находящейся на грани отчаяния.

«Спасибо за время, что мы провели, моя новая Герда».

Мужчина снова тяжело вздохнул, облокотившись на холодную, влажную стену богатого поместья. Когда его обвинят в том, что отдал ключ, он скажет, что ему угрожали. Кто, как, и каким образом... все будет честно и неочевидно, за такое даже не должны уволить. Как ни странно, она о нем позаботилась. Позаботилась, чтобы Ала не вышвырнули вместе с ней, когда этот ад закончится. Для правдоподобности ей бы ударить камнем его самого, но горничная не решилась. Не решилась...

Через пару минут сзади снова послышались шаги. Конюх, напрягшись, обернулся, но, увидев хозяина, рефлекторно отступил на пару шагов.

- Где она?! — Холгарт, сжимая кулаки, внимательно всматривался в темноту.

- О, это вы... - В тяжелой голове не было ни одной мысли, однако, бедный охранник решил изо всех сил попробовать потянуть время. — «Синяя»? Она была тут, туда...

- Куда она делась?! Что задумала?

- Не знаю... уйти, наверно. У нее был ключ от спальни Ран, и огромный, острый кирпич в руке.

- Какой ключ от спальни?! Это невозможно! Она наврала тебе, старый идиот, и ты повелся!

- Она показала его мне.

- Идиот! — Рик, было, замахнулся на работника, но тут же взял себя в руки, и пошел к воротам. Тот, оглядевшись по сторонам, побрел за ним. На травы уже давно опустилась роса, ее холод немного отрезвлял, но происходящее все равно держало нервы на пределе. Злость сковывала и ослепляла. Увидев замок на мощеной дороге, и раскачивающуюся от ветра воротину, хозяин окончательно пришел в ярость:

- В дом. Живо. Поднимай Ран, она знает, что делать.

- Но постойте, может...

- Живо, я сказал! — Он стиснул зубы, как вдруг, в ночной темноте послышалось странное ржание и стук копыт. Мужчины обескураженно переглянулись, и, не обмолвясь ни словом, рванули вглубь сада. Эти звуки никогда. Ни с чем нельзя было спутать.

Казалось, они были повсюду. Откуда раздавались, сложно было понять, и потерянный, растерявшийся Холгарт в итоге застыл на месте, осматривая темноту окружающего пространства. Дорога от конюшни к воротам всего одна. Но сад огромен, и, без труда в ночи, высоких цветах и плодовых деревьях беглянка могла спрятать лошадь. Разряженный воздух передавал звуки с такой скоростью, что, казалось, цоканье подков шло со всех сторон. Схватившись за голову, он взвыл, поднимая голову к темному небу.

«Я засужу тебя, слышала?! Ты до конца дней своих со мной не расплатишься!» -закричал хозяин, но в ответ лишь продолжал слышать ритмичный стук копыт. В какой-то момент он понял, что раздается он ни сбоку, ни где-то впереди, а сзади.

Сзади, служанка ловко его обошла, и, вообще, целесообразнее было оставаться у ворот. Развернувшись, он вновь побежал к воротам, уже различая сквозь тьму силуэт лошади и наездника. Улыбаясь, в холодной тишине она произнесла лишь короткое: «но».

Послышался хлопок. Громкое ржание, и быстрый, удаляющийся звук тяжелых подков. Мужчина раскрыл глаза, опираясь на случайное дерево. Сильно ее недооценил. Переоценил себя, и свою власть над ней. Переоценил покорность.

Переоценил...

Нервно поглядывая на часы в телефоне, Нона сжимала зубы, пригибаясь, всматриваясь в темноту асфальтового покрытия. Так могло повести лишь один, максимум, несколько раз в жизни — на одной из лошадей было седло, судя по всему, хозяин катался недавно, или давал покататься кому-то еще. До сего момента ее не интересовала