Если бы я знал - Рейн Уайт

Ники, но тот кивнул и отступил, позволяя Джою пройти.

Пробормотал:

― Она мне не отписалась… как всё закончилось?

Ники всё ещё тёр глаза, пытаясь проснуться, но

получалось плохо. Его слегка вело в сторону, то и дело

приходилось подавлять зевки.

― Можешь дать мне матрас и падать спать, ―

посоветовал Джой, избавляясь от ветровки. ― Там я уж как-нибудь сам разберусь.

― Не нужно, я проснулся, ― нахмурился Никита и

предложил: ― Чаю? Еды?

Джой прищурился, внимательно вглядываясь в его лицо, и

согласился. Может, горячий фруктовый чай поможет справиться

с раздраем? Никита сейчас был таким домашним…

― Зачем ты вообще позволял Тиму таскаться с тобой по

клубам? Не понимаю, ― в какой-то момент поинтересовался

Ники.

Джой успел лишь коротко рассказать, что Егорова они всё

же нашли, но домой не вернули, оставили на попечение Димки.

Никита в ответ покачал головой, но признал, что младший

Дериглазов ― нянька тоже неплохая.

― Да я сам не понимаю. Я всегда считал, что Егорову всё

дозволено, его никто и никогда не искал, никто ему не звонил…

типичный сынок богатеньких родителей, которые могут делать

всё, что угодно, лишь бы дома не мешались. А хороших

помощников найти сложно. ― Джой усмехнулся. ― Потому мы

договорились на бартер. Он мне периодически помогает, я ―

ему. Какая разница, сколько пацану лет, если он чаще всего

сидит у меня в гримёрке? Я тоже в семнадцать уже проводил

первые выступления в клубах. Паспорт не спрашивали никогда.

Так в чём проблема?

― Как оказалось, проблема была, ― покачал головой

Никита, глотая чай.

― Но я-то о ней не знал… ― Джой развёл руками. ― Ты

что, меня осуждаешь?

― Нет, пытаюсь пробраться в голову.

― И как получается?

Ники улыбнулся самым уголком губ. Коротко и печально.

― Не особо.

Они сидели в гостиной на собранном диване. Видимо, Никита действительно не собирался спать, раз не готовил

постель. Рядом на столике стояли чашки с чаем и вазочка с

печеньем, на фоне беззвучно мерцал телевизор. Ники

окончательно проснулся и не напоминал больше разбуженную

сову, а Джой смотрел на него и думал… думал, думал, думал.

― Я тоже не понимаю, что творится у тебя в голове, Ники.

Совершенно, ― наконец, выдавил Джой.

― Как и я, ― невесело рассмеялся тот. Замолчал почти на

минуту, не отводя взгляда, а потом признался: ― Но я точно

хочу тебя поцеловать.

Джой отреагировал мгновенно, почти не думая.

― Так целуй, ― выдохнул он.

Мысли пришли потом ― налетели ураганом, сметая всё на

пути. Господи, он серьёзно? Хочет довести окончательно и

бесповоротно? Хочешь ― просто целуй, а там будь, что будет.

Именно, вот она, та самая мысль: дурацкое «будь, что

будет» крутилось в голове Джоя с того момента, как они

отъехали от сада. Эта ссора, чёрт… искрило так, что убить

могло разрядом. И видно было, если Егоров одумается, многое

может измениться. У них. Но так легко видеть отношения

чужие, со стороны, и так ублюдочно сложно хоть как-то

оценивать свои. Тим обижался, а вот Ники, тоже «мелкий», сейчас ровно и спокойно утверждал.

«Я хочу тебя поцеловать».

И не целовал. Он словно завис: отставил кружку с чаем и

повернулся к Джою, рассматривая его, ― так пристально, словно решал, стоит ли оно того. Джой же постепенно закипал.

Почему кому-то всё, а ему ничего?! Блять, походу

подслушанный разговор всё же сильно ударил ему по голове.

Нафиг было вообще помогать Ладе?

― Ну? ― Джой криво усмехнулся: ― Или ждёшь, когда

рискну я?

Ники покачал головой, оттолкнулся от спинки и медленно

приблизился к нему, застыл в паре сантиметров от лица.

Ресницы трепетали, в полутьме одиноко горящей настольной

лампы бросая тени на щёки, а дыхание было таким тихим и

поверхностным, что Джой его даже не ощущал. Он не понимал: им любуются вот так извращённо или хотят окончательно

вывести из себя? Секунды казались вечностью, особенно после

грёбаного «я хочу тебя поцеловать». Хоти себе на здоровье, только знай, что на этот раз Джой не позволит на этом

остановиться. Серьёзно, не сейчас.

Правда, вслух он этого не сказал. Да и некогда было: в

следующую секунду Ники всё же его поцеловал ― так трепетно

и невинно, что сердце сжалось.