Если бы я знал - Рейн Уайт

даже ухмыльнулся зловеще, представляя, какую картину сейчас они, скорее всего, увидят.

Интересно, Лада сразу прибьёт Егорова или даст ему немного

пожить?

Он тоже нырнул в дыру, подхватил решётку, аккуратно

вставляя в кирпичи сначала верхнюю часть прутьев, затем…

Дикий визг заставил подскочить на месте. Решётка бахнула, падая в паре сантиметров от его ботинок.

― Фак! ― Джой торопливо обернулся. Шагах в пяти от

него среди зарослей деревьев прыгала Лада, стряхивая с себя

нечто невидимое, но определённо страшное. ― Ты чего

пугаешь, я чуть кирпич не выломал.

И ноги себе не отдавил металлической махиной. То-то

было бы круто! Мало, что рядом с Ники Джой становился

высшим проявлением неловкости, так ещё и рядом с его

сестрой?

― Жук.

― М-да… И эта девушка хотела пойти одна.

Он одним рывком наконец-то приладил решётку и, оттеснив Ладу, двинулся по тропинке первым. Стрекотали

кузнечики, что-то пищало, шуршало, ползало ― Джоя самого

чуть не вывернуло от отвращения, ― а тропинка петляла среди

деревьев, постепенно уводя всё ниже и ниже к берегу. Когда

деревья стали редеть, сменившись густым подлеском, а издали

отчётливо донеслись голоса, Джой остановился.

― Уверена, что с тобой не надо идти?

Лада кивнула, обгоняя его на тропинке. Решительности в

ней прибавилось, голос подопечного узнала из тысячи. Хотя…

голосов там было максимум пять. И большая часть женских.

Джой покачал головой, провожая Ладу взглядом, но терпеливо

ждать на месте не стал. Тоже спустился дальше, пусть и

медленней. У одного из последних деревьев затормозил, прислонился спиной к стволу и прислушался. Подглядеть было

сложнее: озеро освещала луна и фонарики, издалека виднелись

лишь силуэты, но Джой всё же собирался порой бросать туда

взгляд.

Теперь он, наконец, достал сигарету. Стоило сделать

первую затяжку, как у озера кто-то весело завизжал, послышался плеск воды. Он выглянул из-за дерева, мельком

замечая белеющую в лунном свете кожу обнажённой девицы, плещущейся на берегу. Ооо, даже так там дела обстоят! Лада на

фоне этого веселья казалась злющей мегерой. Димка, счастливо

кинувшийся было к ней, наивным дурачком.

Джой со стоном спрятал лицо в свободной от сигареты

ладони. Бо-оже, неужели Тим обвёл его вокруг пальца и напел

что-нибудь заунывно-романтичное? Купил Димку со всеми

потрохами, а сам использовал его, чтобы сбежать?

― Да Егоров просто злой гений какой-то! ―

прокомментировал Джой. ― Растёт пацан.

И только потом понял: а ведь действительно растёт. На

днях ему уже должно было стукнуть восемнадцать. Всё, официально не обязан подчиняться больше гувернанткам. Что, судя по открывшейся картине, он и делал. Качаясь, поднялся с

насиженного места, навис над Ладой, что-то зло сказал

(слишком тихо, Джой не расслышал). К стеклянной бутылке он

прикладывался с удивительной периодичностью.

«Ещё и пьян», ― констатировал Джой. Хотя Димка тоже

выглядел не лучшим образом.

Он не собирался подслушивать, но напряжение так и

витало в воздухе. Кузина Никиты по сравнению с Тимом была

такой маленькой и беззащитной, враз утратив гневный вид, а

пацан казался настоящей горой. Вот так прибьёт няньку, потом

объясняй Нику, куда делать его кузина! Пришлось затушить

сигарету и, пригнувшись, подобраться поближе. С каждым

шагом слова звучали всё разборчивей, а когда из-за туч

выглянула луна, Джой даже эмоции на лицах смог разглядеть и

понял, что попал. Это был совсем не разговор няньки и

подопечного, а что-то в сотни раз более личное. Блять…

― Извини, что не ответила вовремя, ― Лада говорила

тихо, уверенно, ладонь её легла Тиму на грудь. ― Прекрасно

понимаю, что ты волновался.

Она уговаривала, смотрела так нежно, так искренне. И так

чертовски напоминала Джою его самого в отражении, которым

любовался тысячу раз за этот год. В моменты, когда думал о

Ники.

Часть слов потонула в звонком смехе девушек, окруживших Димку. Так что Джой видел только движение: Лада

протянула руку, пытаясь поймать пальцы Тима, тот зло отбил её

ладонь, перехватил за запястье, стиснул. И всё же не слишком.

Не до боли, не так, чтобы оставить синяки, а с какой-то

затаённой нежностью, пробивающейся сквозь ярость.

Голос