Роковое наследство - Поль Феваль

Мы знаем, что Карпантье не ошибся. На лестничной площадке работал Кокотт, почти такой же мастер своего дела, как граф Жюлиан.

В следующий миг в квартиру ворвались Черные Мантии. Воспользовавшись суматохой в соседней комнате, Винсент высадил локтем стекло. Естественно, этого никто не слышал. Карпантье схватился за оконный переплет и с силой потянул раму на себя. Путь был свободен!

Винсент вскочил на подоконник и вцепился в водосточную трубу, собираясь спуститься вниз.

XXIX

СПУСК

Навязчивая идея удесятерила силы Винсента. Он снова чувствовал себя молодым и даже не думал об опасности. Для Карпантье не существовало ничего, кроме цели, к которой он стремился.«Спокойствие! – снова и снова повторял в мыслях Винсент. – Сегодня ночью я сделаю это. Осталось совсем немного. Главное – спокойствие».

Однако спокойствие в таких условиях сохранять было нелегко. Труба во многих местах проржавела, и Винсенту не раз казалось, что сейчас он рухнет вниз с куском металла в руках. Карпантье стал размышлять о том, что будет, если он упадет.

«Я довольно живучий, – рассуждал Винсент. – Другой на моем месте уже десять раз испустил бы дух. Так что разбиться насмерть я не должен. Да нет, это просто невозможно, судьба не допустит такой глупости. Главное, что я останусь в живых, а все прочее меня не интересует. Если я сломаю ноги, то поползу. Моя кирка там, внизу, я знаю, в какое место нужно бить, чтобы с одного удара сокрушить стену...»

Внезапно Винсент поднял голову, услышав прямо над собой чей-то голос.

– Надо же, улетел! – крикнул Симилор, высунувшись из окна.

В этот момент Винсент уже добрался до угла дома. До этого труба шла по диагонали, а теперь уходила вертикально вниз.

На уровне второго этажа находился верхний край забора, окружавшего строительную площадку. С одной стороны этот забор отгораживал площадку от улицы Отходящих, с другой – от улицы Грушевой.

Через несколько секунд Карпантье уже сидел на заборе.

Эти места были Винсенту совершенно незнакомы. Следовательно, надо было для начала оглядеться.

Как правило, летом предрассветные минуты в Париже – самые темные. К утру всегда теплеет, и небо, усеянное мириадами звезд, затягивается таким плотным облачным покровом, что самый зоркий человек не разглядит ни одной звездочки.

Винсенту проще было спуститься на строительную площадку: там рабочие навалили возле забора множество бревен и досок, по которым можно было сойти вниз, как по ступенькам. Однако у Карпантье были веские причины предпочесть другой путь.

Дело в том, что Винсент оставил свою кирку на цветочной клумбе, неподалеку от входа в дом. Эта кирка служила архитектору и оружием, и отмычкой. Карпантье нуждался в ней так же, как Ричард Третий – в коне.

Винсент принялся вглядываться в сад. Именно тогда беглеца и заметил Пиклюс, сменивший на наблюдательном посту Симилора. Тут главарь и пообещал двадцать луидоров тому, кто поймает Карпантье.

Однако Винсент не обращал ни малейшего внимания на то, что творится у него над головой. Его больше интересовало то, что находится у него под ногами.

А там, внизу, в самом углу сада, прямо у стены что-то шевелилось. Карпантье заметил, что время от времени там вспыхивает красный огонек.

В это время Пиклюс сказал:

– Робло и его люди сейчас в саду.

Чуткое ухо Винсента уловило эти слова. А ведь Карпантье уже размышлял, не спрыгнуть ли ему с забора!

Почти сразу же Винсент услышал и другую реплику. Произнес ее человек, стоявший внизу:

– Потуши трубку, Малу, а не то я тебе сейчас врежу! Винсент Карпантье вцепился в ограду.

Вдруг сверху донесся какой-то шум. Карпантье поднял голову и увидел, что кто-то спускается по водосточной трубе.

«Стрелять они не стали, – подумал Винсент. – Значит, хотят схватить меня живым».

Он был страшно взволнован, но внешне это никак не выражалось. Винсент ничего не делал сгоряча: он хладнокровно обдумывал каждый свой поступок.

«Мне бы не хотелось никого убивать, но, возможно, придется... – пронеслось в голове у Карпантье. – Наверное, этот человек вооружен, а у меня ничего нет под рукой. Что ж, на войне как на войне!»

Винсент схватился за трубу. Один рывок, и в руках у Карпантье оказалась солидная железка: напомним, что во многих местах труба проржавела. Тем временем незнакомец остановился и негромко произнес:

– Не бойтесь, отец, это я.

– Кто это – я? – сердито спросил Винсент.

– Ренье, – ответил юноша.

Винсент отбросил свое оружие и добродушно рассмеялся.

– Он пришел ко мне на помощь, – пробормотал безумец. – Эти дети такие надоедливые! Надо обойтись с ним поаккуратнее и не сломать ему чего-нибудь.

Карпантье огляделся по сторонам.

Слева, на строительной площадке, Винсент заметил кучу соломы, которая лежала прямо под забором. Карпантье удовлетворенно улыбнулся.

– Отец, вы окружены врагами, – сказал, приближаясь к нему, Ренье. – Я решил, что вам не следует в одиночку подвергаться такой опасности.

– Ты благородный парень, – ответил Карпантье. – Осторожно! Внизу труба проржавела настолько, что не выдержит твоего веса. Прыгай сюда.

Молодой человек повиновался и приземлился прямо в объятия Винсента.

– Молодец! – произнес тот. – Спасибо тебе, что решил помочь мне, сынок, но я не нуждаюсь ни в чьей поддержке. Наоборот, ты можешь очень помешать мне, поэтому тебе лучше отправиться в гости к соседям.

С этими словами Винсент изо всех сил толкнул своего приемного сына, рассчитывая, что тот упадет в солому.

Однако Ренье знал, что Винсент способен на все. Юноша был начеку и поэтому сумел удержаться на гребне стены.

Завязалась борьба, за которой с любопытством наблюдали как Пиклюс, так и Робло со своими головорезами. Пожалуй, Робло было интереснее, потому что противники могли запросто свалиться со стены прямо в сад.

Конечно, Ренье был сильнее Винсента, но как юноша мог поднять руку на своего приемного отца?

Что касается Карпантье, то его подобные соображения не останавливали.

– А здорово он дерется! – заметил Пиклюс.

Винсент и правда дрался здорово. При мысли о том, что вмешательство Ренье может сорвать его планы, Карпантье пришел в ярость. Сначала он схватил художника за горло, но потом сообразил, что молодой человек, падая, может увлечь его за собой. Тогда Винсент отпустил свою жертву и принялся нещадно колотить ее.

– Отец! – восклицал Ренье. – Вы же меня убьете!

Но все его жалобы оказались тщетными. Кулаки Винсента, как два молота, методично опускались на наковальню, в роли которой выступала голова жениха его дочери.

Ренье почувствовал, что теряет сознание. Художник пошатнулся и рухнул на строительную площадку.