Куропаткин. Судьба оболганного генерала - Андрей Гургенович Шаваев

3-9 июня 1916 года Куропаткин предпринял наступательную операцию в Прибалтике в направлении Бауска силами ударной группы 12-й армии.

Наступление началось после продолжительной трехчасовой артиллерийской подготовки, после чего завязались продолжительные, чередующиеся атаками и контратаками бои в тактической полосе обороны германских войск. Удалось захватить ряд населенных пунктов, господствующие высоты, крупные узлы дорог. В ходе последующих боев к 7 июля 1916 года русские передовые части достигли рубежа реки Кеккау.

Задачу, поставленную Ставкой, удалось выполнить: наступление Северного фронта, исходя из важности операционного направления и соотношения сил воюющих сторон, сковало значительные силы противника и существенно ограничило возможность маневра резервами для оказания помощи австрийским войскам на участке Руцкого прорыва Юго-Западного фронта.

По оценке прилежного ученика Шлиффена немецкого генерала Макса Гофмана, в то время генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего Восточным фронтом, рижское направление являлось самым «чувствительным местом Северного фронта», в случае прорыва которого вся линия фронта со значительными территориальными потерями для Германии перемещалась на запад, в сторону Восточной Пруссии.

Остается загадкой, почему, планируя действия ослабленного изъятием двух корпусов и дивизии Северного фронта, пусть даже не главные, а вспомогательные, Ставка не сочла возможным задействовать силы Балтийского флота, ограничившись исключительно сухопутной составляющей операции, и не поддержала инициативу снизу?

А предложения штаба Северного фронта были перспективными.

В июле 1916 года командующий расположенной в районе Риги 12-й армии генерал от инфантерии Р.Д. Радко-Дмитриев вынес на рассмотрение вышестоящего командования план наступательной операции на Туккум, совмещенной с высадкой морского десанта у рыбацкого поселка Роя на Курземском побережье Рижского залива в тыл германской 8-й армии. В десант были назначены 3-я стрелковая, 116-я пехотные дивизии и 4-я отдельная кавалерийская бригада. Учитывая, что германский военно-морской флот в этот момент находился в тяжелом положении после Ютландского сражения, на Балтике создалась возможность для успешной реализации замысла Радко-Дмитриева. Настойчивому командарму удалось убедить в целесообразности наступления главнокомандующего фронтом Куропаткина, начальника штаба фронта Сиверса и получить согласие на ее подготовку. Далее нужно было получить санкцию Верховного Главнокомандующего. Штаб Ставки долго размышлял, взвешивая все плюсы и минусы, но все же после тщательного анализа оперативной обстановки согласие на дерзкую операцию дал. Однако провести ее не успели – 22 июля 1916 года Куропаткина в срочном порядке откомандировали в Туркестанский военный округ, а пришедший ему на смену новый главком войсками Северного фронта генерал Рузский, руководствуясь своими, очевидно логическими и доказательными соображениями, немедленно отдал указание операцию 12-й армии отменить.

Общие потери Северного фронта в ходе июльской вспомогательной наступательной операции составили около 15 тысяч солдат и офицеров.

Немало.

Но по сравнению с Луцким прорывом, где, по разным оценкам, Брусилов УЛОЖИЛ в землю, потерял ранеными, пропавшими без вести, пленными чуть менее миллиона человек, это практически ничего.

Кощунственно, наверное, таким образом рассуждать, вычислять и сравнивать людские потери, но мы описываем войну, боевые действия, поражения и победы, и к тому же – ЦЕНУ УСПЕХА полководцев. Цена побед или поражений выражается в цифрах ПОТЕРЬ своих войск и войск противника – это важнейший критерий определения таланта, мастерства и состоятельности военачальника.

Согласно планам Ставки Верховного главнокомандования, в кампании 1916 года Прибалтийско-Белорусский театр военных действий, который занимали Северный и Западный фронты русской армии, должен был иметь первостепенное значение. Начало было положено мартовской Нарочской операцией. Однако в дальнейшем, вследствие более глубокого анализа оперативной обстановки, прежде всего – благодаря грамотной оценке сил противника штабами на основании разведывательных данных, главнокомандующим войсками фронтов генералам Эверту и Куропаткину удалось убедить Ставку в нецелесообразности, губительности последующего стратегического наступления в Белоруссии и Прибалтике.

Говоря о позиционной обороне, необходимо отметить, то в ней есть существенные плюсы: опираясь на развитую систему современных фортификационных сооружений, используя защищенные артиллерийские и пулеметные позиции и эффективную систему огня, оборудовав местность района боевых действий в инженерном отношении, располагая личный состав преимущественно в надежных укрытиях, при умелом руководстве войсками противнику можно нанести немалый урон, при этом сберегая свою живую силу и вооружение.

Стабилизация Северного фронта на основе перехода к стратегический обороне способствовала приведению войск в нормальное состояние, их переформированию и пополнению живой силой и вооружением. У командиров корпусов, дивизий полков, батальонов появилось конкретное представление о противостоящем противнике, его дислокации, оснащенности, особенностях тактики, поведении в бою. Непрерывное боевое непосредственное соприкосновение с неприятелем, атаки, вылазки, огневые контакты, схватки врукопашную, пребывание под артобстрелом способствовали накоплению солдатами и офицерами бесценного опыта ведения войны. Удалось наладить более-менее сносную боевую учебу, тыловое и медицинское обеспечение, транспортное сообщение как по периметру фронта, так и в глубину. У офицеров и солдат исчезла возникшая после первых двух лет войны безнадежность и обреченность, появилась уверенность в своих силах.

Муки полководца

Требование непрерывно наступать, громить и крушить противника исходит, как правило, от дилетантов в военно-политической стратегии.

Высшее проявление военного искусства – это гармоничное сочетание различных видов боевых действий, оборонительных и наступательных.

Но войска не могут пребывать в постоянном движении, поэтому и существует понятие стратегической, оперативной или тактической паузы, необходимой для оценки изменившейся обстановки на театре военных действий, разработки нового оперативного плана и перегруппировки войск.

Требование непрерывности действий непреложно только к ВОЕННОЙ РАЗВЕДКЕ и к ВОЕННОЙ КОНТРРАЗВЕДКЕ.

Умение заранее предвидеть потребность стратегической или оперативной паузы – важнейшая функция Генерального штаба; умение вовремя взять стратегическую паузу и выдерживать ее ровно столько, сколько необходимо для перехода к активным действиям, не прозевав при этом начало активных действий противника, есть необходимое качество полководца. Поэтому приписываемое критиками Куропаткина его полководческое кредо – «терпение, терпение и еще раз терпение», на самом деле не трусость и не нерешительность, а не данное торопыгам-генералам, реже – от инфантерии, чаще – от кавалерии, МАСТЕРСТВО вовремя взять и выдержать стратегическую паузу. Этим мастерством генерал Куропаткин владел в совершенстве. Что, собственно, и доказал, командуя в течение шести месяцев 1916 года Северным фронтом.

Кто-то может сказать, что он и его штаб тихо саботировали решения Ставки о наступлении и под его руководством Северный фронт за первое полугодие 1916 года ничего существенного не добился.

А кто из генералов – главнокомандующих фронтами, включая того же угробившего в Луцком прорыве русское миллионное войско Брусилова, добился чего-то того, что по военно-оперативным критериям признается СУЩЕСТВЕННЫМ, кроме, разумеется, никогда не красующегося и не выпячивающего свои заслуги генерала Николая Николаевича Юденича, руководившего Кавказской армией на турецком фронте?

Не в пример кампании 1914–1915 годов русские армии в 1916-м уже не отступали; безвозвратные потери, разумеется,