Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Полицейский вернул удостоверения агентам.

— Итак, агент Бёртон, вам придется подождать, пока мы не закончим с мистером Грэмом. Убийство имеет первоочередной приоритет даже по сравнению с угрозами президенту. Боюсь, ждать вам придется долго, если только у этого парня не девять жизней. — Посмотрев на Джека, полицейский взглянул на чемодан на кровати. — Тебе надо было рвать отсюда когти, Грэм, пока у тебя была такая возможность. Рано или поздно мы тебя обязательно взяли бы. — Посмотрев на ошеломленных агентов, он широко улыбнулся. — Мы получили наводку, что он здесь. По большей части такие наводки ни хрена не сто́ят. Ну а эта… Быть может, она принесет мне повышение, которого я уже заждался. Всего хорошего, джентльмены. Передайте от меня привет президенту.

Полицейские ушли, уведя с собой задержанного. Взглянув на Коллина, Бёртон достал фотографии. Теперь у Грэма больше ничего нет. Он может говорить полиции все, что угодно, но его лишь отправят в психушку. Бедняга! Пуля была бы гораздо лучше того, что его ждет. Забрав свое «железо», агенты ушли.

В комнате наступила тишина. Через десять минут дверь в соседний номер осторожно открылась, и в комнату Джека проскользнула фигура. Она развернула стоящий в углу телевизор и сняла заднюю крышку. Внешне телевизор выглядел совсем как настоящий, однако на самом деле это был муляж. Проникшие внутрь корпуса руки быстро и умело сняли видеокамеру и протолкнули шнур в отверстие в стене.

Открыв дверь, фигура вернулась в соседнюю комнату. На столе у стены стояло записывающее устройство. Свернув шнур и убрав его в сумку, фигура нажала кнопку на видеомагнитофоне, доставая кассету.

Через десять минут мужчина с большим рюкзаком вышел из гостиницы «Экзекьютив», повернул налево и дошел до конца стоянки, где с работающим на холостых оборотах двигателем ждала машина. Проходя мимо нее, Тарр Кримзон небрежно бросил кассету в открытое окно на переднее сиденье. После чего подошел к «Харли-Дэвидсону» с двигателем объемом 1200 «кубиков», самой любимой своей игрушке, сел, завел двигатель и с ревом умчался прочь. Установить оборудование для видеонаблюдения было проще простого. Камера включается от звуков голоса. Вместе с ней начинает запись видеомагнитофон. Обыкновенная бытовая кассета. Тарр не знал, что на ней, но это должно было быть что-то чертовски ценное. За эту работу Джек обещал целый год бесплатно оказывать ему юридические услуги. Мчась по шоссе, Тарр улыбнулся, вспоминая последнюю встречу с Джеком, на которой тот ругался на новое поколение шпионского снаряжения…

Машина плавно покинула стоянку. Водитель одной рукой держал рулевое колесо, другой заботливо прижимал кассету. Сет Фрэнк выехал на главную улицу. Хоть он никогда и не был любителем кино, ему просто до смерти хотелось поскорее просмотреть эту кассету.

* * *

Бёртон сидел в небольшой, но уютной спальне, которую делил с женой на протяжении всей жизни четырех любимых детей. Двадцать четыре года вместе. За это время они бесчисленное количество раз занимались любовью. Билл сидел по утрам в углу у окна в старом кресле-качалке и кормил свое потомство, перед тем как отправиться на дежурство, предоставляя своей уставшей жене хоть несколько минут драгоценного отдыха.

То были счастливые годы. Бёртон никогда не зарабатывал больших денег, но это его особо не беспокоило. Когда младший сын перешел в среднюю школу, жена окончила медицинское училище и устроилась на работу медсестрой. Конечно, и дополнительный доход оказался кстати, но гораздо приятнее было видеть, как человек, так долго жертвовавший своими личными устремлениями ради других, наконец делает что-то для себя. В целом жизнь была замечательной. Красивый дом в спокойном, живописном районе, вдали от кипящих повсюду боевых действий… Плохие люди были всегда. И всегда были такие люди, как Билл Бёртон, чтобы бороться с ними. Точнее, такие люди, каким был Билл Бёртон…

Он выглянул в окно. Сегодня у него выходной. В джинсах, ярко-красной фланелевой рубашке и ботинках на высокой шнуровке, Бёртон запросто мог бы сойти за верзилу-лесоруба. Его жена разгружала машину. Сегодня они закупились продуктами, как обычно на протяжении последних двадцати лет. Бёртон с восхищением смотрел на ее фигуру, наклонившуюся за сумками. Пятнадцатилетний Крис и девятнадцатилетняя Сидни, длинноногая красавица, второкурсница университета Джонса Хопкинса, нацелившаяся на медицинский факультет, помогали матери. Двое старших жили отдельно. Время от времени они обращались к своему старику за советом насчет покупки машины или дома. Хорошая работа, светлое будущее… Бёртон был счастлив. Любящая жена, четверо детей — что еще можно пожелать?

Сев за письменный стол в углу, Билл отпер ящик и достал коробку. Сняв крышку, сложил стопкой пять аудиокассет на письме, которое написал сегодня утром. На конверте большими четкими буквами было выведено: «Лейтенанту Сету Фрэнку». Проклятье, он в долгу перед этим человеком…

С улицы донесся смех, и Бёртон снова подошел к окну. Сидни и Крис кидались снежками, а его жена Шерри оказалась под перекрестным огнем. Лица сияли улыбками; боевые действия завершились тем, что все трое повалились в сугроб.

Отвернувшись от окна, Билл сделал то, что не делал уже очень давно. Этого не случалось даже в те восемь лет, когда он работал в полиции и у него на руках умирали маленькие дети, до смерти забитые теми, кто должен был любить и беречь их, когда он день за днем видел все худшие стороны людей. Слезы оказались солеными. Бёртон не стал их вытирать. Они неудержимо катились по щекам. Скоро вся семья соберется вместе. Сегодня вечером праздничный ужин. По иронии судьбы, Билл должен был отметить свой сорок пятый день рождения.

Облокотившись о стол, Бёртон быстрым движением достал из кобуры револьвер. В оконное стекло ударил снежок — дети хотели, чтобы отец присоединился к ним.

Простите меня. Я вас люблю. Мне хотелось бы быть с вами. Простите меня за все то, что я сделал. Пожалуйста, простите своего отца.

Пока решимость не оставила его, Бёртон засунул дуло револьвера как можно дальше в рот. Из ободранной десны потекла кровь.

Билл сделал все возможное, чтобы никто не узнал правду. Он совершил преступления; он убил невиновного человека и принимал участие еще в пяти убийствах. И вот теперь, когда, казалось, все ужасы остались позади, после нескольких месяцев нарастающего отвращения к самому себе, после бессонной ночи рядом с женщиной, которую он всем своим сердцем любил больше двадцати лет, Бёртон осознал, что не сможет принять то, что сделал, не сможет жить с сознанием этого.

Неумолимый факт: без самоуважения, без чувства собственного достоинства его жизнь больше не имеет смысла. И тут не могла помочь даже неизменная любовь близких: наоборот, она только все