Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

с тобой откровенен, Джек, — вздохнул Фрэнк. — Если больше у нас ничего не будет, наши дела плохи. Даже если нам каким-то образом удастся найти что-то похожее на отпечаток пальца, кто скажет, откуда он взялся? А по фотографии долбаный тест крови на ДНК не проведешь — по крайней мере, я о таком не слышал.

— Знаю. Я не просто так четыре года просиживал штаны государственным защитником.

Сет сбросил скорость. Они выехали на Пенсильвания-авеню, и машин стало больше.

— Тогда каков твой план?

Смахнув волосы назад, Джек вонзил пальцы в колено, дожидаясь, когда пройдет боль в суставе, после чего лег на сиденье.

— Тот, кто стоит за всем этим, очень стремился заполучить назад нож. Настолько, что готов был убить тебя, меня и всех остальных, кто окажется у него на пути. Мы имеем дело с апофеозом мании преследования.

— Что вписывается в нашу теорию о какой-то большой шишке, которой есть что терять, если это всплывет. И что? Они получили нож назад. А мы с тобой с чем остались, Джек?

— Лютер сделал эти фотографии не просто на случай того, что с самим ножом что-то случится.

— Что ты хочешь сказать?

— Он вернулся в страну, Сет, помнишь? Мы так и не смогли понять почему.

Остановившись на красный свет, Фрэнк обернулся.

— Правильно, Лютер вернулся. Ты считаешь, что знаешь почему?

Джек осторожно уселся на заднем сиденье, держась так, чтобы его голову не было видно в окно.

— Думаю, да. Помнишь, я говорил тебе, что Лютер не из тех, кто оставит подобное безобразие? Если б он мог, то обязательно бы сделал что-нибудь.

— Но ведь Лютер покинул страну. Сначала.

— Знаю. Вероятно, таким был его первоначальный план. Быть может, именно так он и собирался поступить, если б дело прошло гладко. Но есть непреложный факт: Лютер вернулся. Что-то заставило его передумать, и он вернулся. И сделал эти фотографии. — Грэм развернул снимки веером.

Зажегся зеленый свет, и Фрэнк тронулся.

— Я не могу вот что взять в толк, Джек. Если Лютер хотел пригвоздить этого типа, почему он просто не отправил все в полицию?

— Полагаю, что в конечном счете он пришел именно к этому. Но он сказал Эдвине Брум, что если расскажет, кого видел, та ему не поверит. Подумай только: даже она, близкий друг, не поверила бы ему. А если учесть, что Лютеру, чтобы убедить других, нужно было признаться в ограблении, он рассуждал, что веры ему не будет никакой.

— Хорошо, предположим, у него были проблемы с тем, чтобы ему поверили. Но каким боком тут замешаны фотографии?

— Скажем, ты осуществляешь прямой обмен. Деньги на какой-то предмет. Что тут самое сложное?

Ответ Фрэнка последовал незамедлительно.

— Оплата. Как получить деньги, чтобы тебя не схватили и не убили. Инструкции, как забрать предмет, можно послать потом. Самое сложное — забрать деньги. Вот почему многие похищения заканчиваются провалом.

— Так как бы ты сам провернул это?

Сет задумался.

— Поскольку платить предстоит тем, кто не обратится в полицию, я в первую очередь подумал бы о скорости. Минимизировать персональный риск и обеспечить время для отхода.

— И как этого добиться?

— ЭПД. Электронный перевод денег. По телеграфу. Когда я работал в Нью-Йорке, мне пришлось столкнуться с одним делом о банковском мошенничестве. Парень прокручивал все через отдел переводов своего банка. Ты не поверишь, сколько долларов ежедневно летает через такие места. И не поверишь, сколько всего при этом теряется. Толковый преступник может забирать крохи то тут, то там, а когда это наконец всплывет, он будет уже далеко. Ты посылаешь инструкции по телеграфу, банк выдает деньги. Это занимает считаные минуты. Гораздо лучше, чем рыться в мусорном баке в пустынном парке, где тебя могут шарахнуть по голове дубинкой.

— Но отправитель может отследить перевод.

— Разумеется. Нужно определить банк, в который поступят деньги. Для того чтобы знать номер перевода, нужно иметь счет в этом банке.

— То есть если предположить, что отправитель достаточно грамотный, он может отследить перевод. И что тогда?

— Тогда можно будет проследить за деньгами. Это даст возможность накопать какую-нибудь информацию о счете. Хотя вряд ли у кого-либо хватит ума открыть счет на свое настоящее имя по подлинному номеру системы социального страхования. К тому же такой хитрый человек, как Уитни, наверняка оставил бы предварительные распоряжения. Как только деньги попадают в первый банк — бам! — они отправляются в следующее место, и так далее. В какой-то момент след, скорее всего, оборвется. В конце концов, это же ведь мгновенные деньги. Доступные в любой момент.

— Разумно. Готов поспорить, Лютер провернул что-то в таком духе.

Фрэнк осторожно почесал забинтованную голову. Шляпа давила, и это было очень неудобно.

— Но я не могу взять в толк, зачем ему вообще с этим связываться. После ограбления дома Салливанов денег у него было достаточно. Лютер мог просто исчезнуть и больше не появляться. Дать делу выдохнуться. Через какое-то время эти люди решили бы, что он оставил их в покое. Вы не трогаете меня, я не трогаю вас.

— Ты прав. Лютер мог бы так поступить. Уйти на покой. Оставить все как есть. Но он вернулся и, больше того, стал шантажировать того, кто у него на глазах убил Кристину Салливан. И если он предположительно сделал это не ради денег, то почему?

Следователь задумался.

— Чтобы заставить своих врагов попотеть. Чтобы дать им знать, что он где-то рядом. С вещественными доказательствами, которые их уничтожат.

— Но он сомневался, что этих доказательств будет достаточно.

— Потому что преступник — чрезвычайно уважаемый человек.

— Правильно. И как бы ты сам поступил при подобном раскладе?

Свернув к тротуару, Фрэнк остановился и обернулся.

— Я бы постарался получить на них что-нибудь еще. Вот что я сделал бы.

— Как? При чем тут шантаж?

Наконец Сет поднял руки.

— Сдаюсь.

— Ты сказал, что отправитель может отследить перевод.

— И что?

— А что в обратную сторону? Я имею в виду получателя?

— Это же просто очевидно! — Забыв про сотрясение, Фрэнк хлопнул себя по лбу. — Уитни отследил перевод назад, к отправителю. Тот, кто послал деньги, считает, что играет с Уитни в кошки-мышки. Он — кошка, а Уитни — мышка. Лютер скрывается, собираясь обратиться в бегство.

— Но только он не упомянул о том, что на самом деле они поменялись ролями. И теперь кошка уже он, а его противник — мышка…

— И перевод денег в конечном счете вывел прямиком на плохих ребят, какие бы защитные меры те ни предприняли, если им вообще пришло в голову что-либо предпринять. В нашей стране любой перевод денег