Пешки Сдвига - Вадим Громов

- Открывай. - Сфинкс почти дышал ей в затылок; уверен в себе - до упора, паскуда быстродействующая... - Дальше тебе всё разъяснят.

Показалось, или - нет? Лихо надавила на дверную ручку, опуская её вниз; а привычка - улавливать различные оттенки человеческой речи, уже констатировала наличие некой иронии, в слове "разъяснят". Дело было даже не самой иронии, а в том, что - любые насмешливые интонации, Сфинксу - присущи не были. Во всяком случае, за тот непродолжительный период их общения: Лихо не заметила ничего подобного. Нет, конечно же - это может быть ошибкой, приключившейся от элементарного недостатка информации; а может быть, что-то стоящее. Во всяком случае - это был первый признак того, что кто-то проявляет к Молоху, хоть какие-то иные чувства, кроме почтительной боязни. Посмотрим, учтём, намотаем на воображаемый драгунский ус; да - поплотнее...

- Заходите, заходите... - Молох стоял к ней спиной, возле окна. - Сфинкс, благодарю. Можешь быть свободен. До завтра.

Дверь закрылась. "Бутафорский властелин", оставшийся в наряде звездочёта, или кого там? - медленно повернулся к блондинке. Так медленно, что это походило на старательно отрепетированную сценку, на какое-то заимствование... Лихо ждала.

Помещению, в которое её привели; больше всего, подходило бы определение "апартаменты". Бросающаяся в глаза, своей явной дороговизной - внутренняя отделка: потолочная роспись, уцелевшее зеркало во всю стену, шикарная мебель, сохранившаяся почти идеально...

- Иди сюда.

- Может, сначала сполоснуться? - Лихо с некоторым сомнением понюхала своё плечо. - Конечно, если есть необходимость, то можно и так...

В следующее мгновение, её - с ног, и - до головы, пронзило дыхание боли. Не кромешной, выворачивающей наизнанку: а - несильной, терпимой. Предварительной.

Пронзило, и - сгинуло.

- Это, на всякий случай. - Безмятежно улыбаясь, пояснил шизофреник. - Чтобы ты - не забывала, кто тут правит бал... Чтобы, не возникло ни одной, даже самой дохленькой иллюзии; что меня - можно свергнуть, как простого смертного. Я - бессмертен. Я - Молох!

"А если - моргала выколоть? - Лихо внутренне ощерилась: внешне - нацепив маску покорности. - Совсем выколоть. Кащеюшка тоже пыжился: да - на иглу сел. От передоза не крякнулся; но хорошим - дело всё равно не закончилось...".

Блондинка не сомневалась, что при первой же возможности - сумеет свернуть шею, этому тщедушному фигляру. А что далее? Хорошо, если "Дискавери" Сфинкса - стоит там же, где и стояло, и деактиватор - можно будет прозаически достать из бардачка, вернув законному владельцу. А если - нет? Без шума - вряд ли получится. И, нет гранитной уверенности, что при любой попытке сопротивления, сидящих в бомбоубежище - Книжника и Алмаза, тут же не приговорят... Опять же - прорываться через набитый этой швалью, город. Где, хоть кто-нибудь, да прицепится. Придётся выжидать, прокачивать варианты, постоянно быть начеку.

- Садись. - Псевдо-бог, указал на стоящее в углу комнаты - кресло. Роскошное, кожаное, глубокое.

Лихо безропотно протопала к нему и, устроилась с максимальным комфортом. Что ни сделаешь для бога; особенно если он просит так "по-божески"? Главное, не забывать сохранять на лице - выражение глубочайшего душевного трепета, от оказанной почести. Богам это нравится. Правда, досконально неизвестно - нравится ли всем? - но Молох, точно удовлетворён...

- Мне известна цель вашего визита - в мой город... - Шизик начал неторопливо прохаживаться по апартаментам, аккомпанируя своему словоизлиянию - взмахами правой руки, с широкой амплитудой. - Интересно, на что вы надеялись? - когда сунулись сюда вчетвером, замышляя оставить мой народ - без веры в будущее. Наше будущее.

"Насколько я помню, воздушно-капельным - шиза не передаётся... - Лихо сделала физиономию "Расколол ты меня, ай - расколол!". - И это - радует. Иначе - кранты... Тут ведь, такая концентрация, зашкаливает".

- Вам не понять, что мы - раса избранных! Новая раса! - Молох потряс в воздухе - обеими руками, с высокой степенью душевного волнения - сжав кулаки. - Вы зря боретесь за выживание. Вы обречены, и это - неоспоримо. Мои люди - везде! На Материк уходят лучшие, чтобы всё приготовить для моего крестового похода. Равного которому - не будет в истории: как в старой, так и - в новой.

"Твои лучшие кадры, в основном - доведены до нужной кондиции. - Лихо немного прикусила губу, чтобы не сорваться в безудержный хохот. - В которой, возможен только один поход: до ближайшей сковородки. Или - котла... Ну, да чертям на том свете виднее, кого куда".

- Поздно кусать губы. - Молох истолковал её проявление чувств, по-своему. - Уже ничего не поменять; понимаете - ничего! Наша раса - будет править этим миром. Все последние перемены - прямо указывают на это... впрочем, это я уже упоминал. Но, повторение непреложных истин - никогда, и никому ещё не мешало.

- А если представить, что все эти перемены; это не прямой, или косвенный показатель превосходства вашей расы... - Лихо вклинилась в монолог шизофреника, стараясь, что бы её голос, был просительно-извиняющимся. - Всего лишь предположить, сделать мизерное допущение: что это - нечто другое, вроде признаков глобальной катастрофы, которая грядёт в самом ближайшем будущем.

- У вас есть доказательства? - Молох с надменно-презрительным выражением лица - поднял бровь. - Или это - заурядный бред сумасшедшего? Болтовня, не имеющая под собой никаких оснований?

- Доказательств - нет. - Лихо легонько пожала плечами. - Я же говорю - только предположить...

Не рассказывать же, про имеющуюся в наличии проблему: этому "богу" - который сам, является проблемой не меньшей. На данном жизненном отрезке пути - точно. Деликатненько, по шажочку, прощупать почву - ещё куда ни шло. Кто знает, чем это может обернуться...

Молох расплылся в торжествующей улыбке фанатика:

- У вас - нет! А у меня - есть!

- Какие? - Не утерпела Лихо.

- Вера! - Подняв вверх указательный палец, веско проронил шизик. - Даже боги - имеют право на веру. И эта вера - не может быть ошибочной. Боги - не ошибаются.

- Хотелось бы верить... - Фраза прозвучала двусмысленно, но Молох не заметил этого, в этот миг - целиком погружённый в самолюбование.

Приступ нарциссизма, прошёл только через минуту; физиономия "бога" приобрела задумчивый вид, будто он решал какую-то новую задачу, пытаясь подогнать её решение, под свои, только что придуманные правила.

- Хорошо! Пусть - это будет катаклизм! А что изменится?

"Не поняла? - Лихо надеялась, что у неё сейчас - напрочь внимающая маска, не исказившаяся никакой ошалелостью, перед запредельно вывихнутой логикой собеседника. - Ничего не поняла...".

- Ничего не изменится! - Шизофреник расхохотался звонко и искренне. - Я имею в виду - в отрицательную сторону. Будет лучше. Для новой расы.